«А где же отдельный шкаф под его бесконечное число треуголок?.. Странно, что у него нет специальной, чтобы в ней спать! — хмыкнула она. — Может, он их никогда не снимает, потому что иначе люди узнавать перестанут? Или у него в них вся сила?»
Напоследок любопытная разведчица оставила осмотр ряда рубашек противника. Не в пример внешнему мундиру одинаковые. Один покрой, материал и цвет на всех. Впрочем, с учетом века можно было понять, почему рубашка, не вышедшая из статуса почти нижнего белья, будет выглядеть несколько… скучно. Но и среди ряда одинаковых рубашек нашлись одна-две из дорогого чистейшего шёлка. К ним даже прикасаться было кощунственно. Не грязными пролетарскими лапами.
Ада критически посмотрела на свои руки. Землеройка, не иначе. Кому сказать, что несколько дней назад выплясывала на балу и аристократы принимали её за свою, не поверят и тухлыми помидорами забросают. Не годится в таком виде сдаваться идеологическому противнику. Место для базовой гигиены людей дикого века она нашла почти сразу. Для порядка следовало хотя бы немного умыться. Но стоило не слишком чистым рукам потянуться к воде, как стало понятно, что и одежда на разведчице выглядит не лучше. Тут или не сдаваться и позориться до конца своим видом замарашки, или избавляться от одежды. Ада многозначительно посмотрела на ловящего очередной кошмар Диего и ухмыльнулась.
«Эту сдачу в плен ты точно не забудешь! Игра «сколько выдержит адмирал прежде, чем придушит оборзевшую противницу» объявляется начатой!»
☠ ☠ ☠
Она не оставляла его снов, даже будучи пойманной. Пусть разведчица, явно сражённая содержимым пергамента, казалась предоставленной воле Диего, одержимость ею не желала отступать. Во снах постоянно вспыхивали сцены в библиотеке губернатора Гондураса и их встреча на балу, когда он узнал её практически сразу. Не требовалось даже смотреть на глаза незнакомке. Как только все взгляды приковались к танцующей паре, адмирала уже не могли обмануть ни платье, ни маска, ни даже перекрашенные волосы.
Диего стоял тенью на собственном балу, игнорируя все умоляющие взгляды дам, стреляющие по нему из прорезей масок, словно из пушек. Не пожелал приглашать ни одну из них на танец, глядя сквозь аристократок, словно они были сотканы из пены морской. Он вёл ленивые светские разговоры, едва вслушиваясь в их смысл, и затаившимся тигром поджидал, почти ни на что не надеясь.
«Узнавать» её адмирал не собирался до тех пор, пока не станет слишком поздно, однако поцелуй всколыхнул все чувства и единым залпом обнажил их. Едва маска слетела, он уже знал, что и эта встреча завершится далеко не так, как хотелось бы. Зато сны… милосердно и безжалостно они демонстрировали ему всё то, что могло произойти между двумя непримиримыми противниками, но так и не произошло. В каждом из них она совершенно не походила на невинную пугливую девочку, скованную неопытностью и стыдом в руках своего первого мужчины.
Даже близость с ней виделась ему почти поединком, вытряхивающим все чувства без остатка. Не позволяя ничего оставить себе. Только всё на кон и никак иначе. Её податливость сменялась силой, с которой Ада прижимала Диего к себе, выстанывая его имя, пока он снова и снова брал её в надежде хоть этой ночью удержать при себе и не проснуться в одиночестве. Её губы шептали желанные слова, жар пьянил, а разомлевшее от прошедшего пика наслаждения тело тешило его самолюбие, но глаза говорили жестокую правду. Это. Всего лишь. Сон.
Он позволял себе верить, что каждый из снов настоящий, погружался в пучину обмана, как безумец, и черпал из иллюзий синего яда силы прожить ещё один день. Узнай хоть кто-то, насколько далеко зашли их странные отношения, адмирал лишился бы и флота, и командования. Пробуждаясь, он держал себя в руках, притворялся безразличным и старался не замечать все те шепотки и ставки, которые матросы давным-давно сделали относительно его противостояния с разведчицей.
Очередной безжалостно сладкий сон выбросил его, словно рыбу на берег, в пустую и одинокую спальню. Карикатурно огромную для всего лишь одного человека. Пришло время вновь собирать себя по кусочкам и выполнять свой долг…
— С добрым утром, mein lieber, ты был просто великолепен этой ночью! — прервал его мысли насмешливый голос из сна, эхом отразившийся от каменных стен его покоев.
Спросонья Диего решил, что рассудок окончательно его покинул. Сон продолжился после пробуждения. На его кровати поверх одеяла сидела Ада. Абсолютно нагая, если не считать его любимую рубашку, стыдливо прикрывающую самое сокровенное. Однако горловина безнравственно демонстрировала скрытые под шёлком округлости, а распутно вытянутые вперёд ноги представали во всей красе от бедра и до ступни. Более откровенного образа не являли ему даже самые смелые его грёзы.