Хорхе предупредительно сделал шаг в сторону Диего, однако после утренней встряски требовалось нечто большее, чтобы вывести его из себя. Подобного он ожидал и ничуть не удивился. Адмирал не сомневался, что к составу приказа приложили свои потные ручонки Брукхаймер и Маршалл. Недовольство он демонстрировать не торопился, играя верного слугу короны. Приказывают, значит, следует подчиняться. Если только ради одной разведчицы в такую даль плыл напудренный, словно Барышня, чинуша в окружении свиты своих зубастых коллег, то споры бесполезны. Но кто станет проверять, был ли выполнен приказ, если из долгого плавания вернутся исключительно верные ему, адмиралу, люди?
Все присутствующие выразили свою готовность к исполнению воли короля Испании. Американцы даже в этот момент вели себя слишком уж рассеянно для людей, которым следовало радоваться скорой расправе над давним врагом.
Брукхаймер покинул совет раньше всех. Канцелярское обсуждение каждой детали предстоящего путешествия мало интересовало адмирала, однако положение обязывало выслушать всё, что скажет человек, видящий корабли исключительно с точки зрения пассажира. Такие гады ползучие, по мнению де Очоа, куда хуже любого вражеского разведчика. Не поднимая ничего тяжелее книги, они одним росчерком пера уничтожали города и государства чужими руками. Бесполезная трата времени растянулась на несколько часов. Отплытие пришлось отложить почти до заката.
Казалось, ещё более безумным день уже не станет, но у пристани их ожидал бледный Брукхаймер и, едва не заикаясь, потребовал, чтобы адмирал де Очоа или капитан де Сандоваль забрали «это» с личного фрегата Маршалла «Вирджиния». Пока те пытались выпытать у бледного Джерри, что творится на корабле, Роб подозрительно помалкивал, побледнев не меньше, чем его коллега.
Ответ явил себя сам, когда они прошли на корабль, миновав около десятка американских радистов, и заглянули в общую каюту матросов. В царящем полумраке вошедшие не сразу разглядели происходящее, но, когда глаза привыкли к темноте, им открылась воистину удивительная картина. Пол каюты устилался телами матросов, отжимающихся на кулаках. В самом центре на одном из гамаков сидела ощетинившаяся, словно лесная кошка, Ада, по-хозяйски положив свои ноги спину одного из салаг, и громко считала.
— Раз-два, раз-два, — отсчитывала она. На «раз» все послушно опускались к самому полу, на «два» выпрямляли руки. — Полтора!
С видимым напряжением подневольные замерли в положении полусогнутых рук. Глядя на трясущиеся локти матросиков, вошедшие вышли вперёд, явив себя и разведчице и её «свите». Последние шумно выдохнули от облегчения и попадали на пол. Ада напротив ничуть не смутилась, увидев пополнение её тесной компании.
— Приказа «вольно» не было, — командирским голосом отчеканила она, заставив младший офицерский состав испуганно зажаться. — Упор лёжа принять!
Адмирал смотрел на неё со смесью восхищения и смеха. Своё пугающее прозвище девушка успешно подтверждала, заставив подавляющее большинство команды слушаться приказов.
— Отставить! — взвизгнул Маршалл, но столкнулся с настолько лютым взглядом синих глаз, что невольно отступил назад, а отжимающиеся не рискнули перечить командам Марсианского Демона.
— Заберите это! — повторил Брукхаймер.
— Во-первых, нефиг было выпендриваться и тащить меня на свой корабль! Во-вторых, не стоило оставлять наедине с командой. В прошлый раз я так сожгла один ваш галеон. А в-третьих, когда даёте им приказ устроить «тёмную», выбирайте матросиков покрепче… Ещё пятьдесят раз и свободны! — смилостивилась синеглазка, не постеснявшись вывесить на всеобщее обозрение все действия американцев. — Столик, будешь считать, чтобы никто не сбился.
«За все три им ещё придётся объясняться лично со мной!» — волком посмотрел на американцев Диего, заставив обоих отвести взгляд вниз, где им обоим самое место.
На выходе из каюты в лучах заходящего солнца Диего заметил не только гордую огненную гриву волос, вернувших свой первоначальный цвет, но и сбитые костяшки на обеих руках пленницы, а также едва заметный синяк, разливающийся по её скуле. Команда явно сама спровоцировала шпионку на решительные действия по суровому перевоспитанию матросни. Всё по заветам самого адмирала о целебных свойствах муштры для теряющих связь с дисциплиной матросов.
За их спинами боцман пытался заставить матросов вернуться к работе, угрожая плетьми, лишением еды и непрекращающейся вахтой, но те хорошенько выучили урок. Парень, чья спина получила свободу от ног шпионки, честно считал, а остальные послушно отжимались. Синеглазка выглядела невозмутимой, словно волна цунами, но едва заметную улыбку, чуть тронувшую уголки её губ, Диего заметил.