Следующие три дня Шурикова предпочитала сидеть в выделенной специально для неё каюте, покидая её только для того, чтобы отметить на карте маршрут до острова Буяна и стащить что-то съестное. Информацию она выдавала порционно, чтобы не отправиться на корм рыбам слишком рано. А после возвращалась в свою обитель, явно подобранную Диего, поскольку вместо гамака там оказалась небольшая, но полноценная кровать и просторный рундук с предоставленной ей одеждой, в который она, не глядя, отправила сумку того, что Игорь посчитал нужным взять из тайного домика. Адмиралу хватило одного взгляда на неё, чтобы какое-то время её не трогать.
Игоря к ней селить запретили. Также им не позволялось общаться без присмотра кого-то из команды. Мало ли на что способны эти шпионы, но Шурикова сама не торопилась начинать разговоры. Только на третий день разведчица не выдержала и вышла из каюты. Неподвижное тело оказалось легкой добычей для тяжёлых мыслей. Требовалось хоть что-то делать, чтобы перестать думать.
После ещё одной порции пунктиров на карте с указанием, куда нельзя соваться ни в коем случае, ибо не все питомцы человека-осьминога были перебиты, Ада неспешно шла по палубе в сторону Игоря, решив всё же поговорить с радистом. С печалью она заметила в его руке зажатую бутылку с ромом, но впервые не увидела в этом ничего негативного. Напротив, к своему удивлению, Шурикова поймала себя на мысли, что он нашёл самый простой способ избавиться от мыслей и сожалений, но открытия на этом не закончились.
Среди матросов нашёлся самый нервный индивид, которому хватило безрассудства броситься на разведчицу, приставив к её груди пистолет. С фанатичным блеском в глазах молодой парень, возможно, захотел вершить месть и расквитаться за погибших от руки Марсианского Демона друзей. Дальнейшая судьба его интересовала мало. Но сценарий развернулся не по плану. Адмирал и старшие офицеры были слишком далеко, чтобы успеть остановить одну смертоносную пулю, но смог один лишь взгляд синих глаз. Пустой и выжженный. Он напугал идиота-выскочку даже больше, чем кривая улыбка, больше напоминающая оскал, и последовавший приказ:
— Стреляй!
Попытка дурачка взять власть над чужой жизнью разбилась об осознание, что роли поменялись. Он не получил контроль над демоном, напротив, последующий выстрел стал бы исполнением приказа самоубийцы. На секунду-две он в замер, а затем был схвачен и разоружён. На мгновение в глазах Шуриковой проскользнуло сожаление. Это был бы самый простой способ всё закончить, пусть и самый бесславный.
«Дно почти достигнуто, — спокойно осознала своё отношение к смерти как к избавлению Ада, — осталось придать себе ускорения!»
Пока кто-то кричал, что матроса за попытку срыва миссии теперь вздёрнут на рее, она подошла к Игорю. Рядом моментально материализовался Хуан, нервно придерживая свой парик, опасно шевелящийся от порывов ветра.
— Я всё понимаю, офицер Шурикова, но это была слабость, недостойная темпорального разведчика! — слишком твёрдым для пьющего голосом заявил радист.
— Знаю, — отмахнулась она, — сплоховала, постараюсь так больше не делать. Приказ есть приказ. Я бы им уже весь маршрут нарисовала с подробной инструкцией, как добраться… только русалок самостоятельно они точно не пройдут.
— Русалок?! — встрял в разговор Хуан. — На нашем пути будут русалки? И что ещё вы от нас скрываете?!
Игорь и Ада с мрачными улыбками переглянулись.
— То, что твоя любимая свинцовая пудра, Хуанчик, страшно ядовитая, — с дьявольской улыбкой ответила разведчица. — Она отравляет твою кожу и кровь. Пройдёт несколько лет, и твоё личико пожелтеет и начнёт висеть лохмотьями, голова будет постоянно разрываться от боли, а разум скатится в безумие. В теле едва ли найдётся хоть что-то, работающее без агонии!
— И если никто милосердно тебя не пристрелит, то умирать от отравления свинцом ты будешь медленно и страшно! — присоединился к ней Игорь. — А ещё страшнее станет выглядеть твоя беззубая мордашка, так что заказывай заранее маску ото лба и до подбородка.
С нервным визгом и поднимающейся истерикой напудренный испанец от них отшатнулся и побежал в свою каюту. Возможно, плакать в подушку или пересмотреть свои взгляды на красивый макияж.
— Вот мы и остались одни! — прокомментировала разведчица побег надзирателя и повернулась к стыдливо поджавшему губы радисту. — Не напрягайся. Я не обижаюсь. После такого приказа особенно. Как тебе осознание, что твой старый мир отныне мёртв?