— Здесь «Беркут», у меня все нормально. Повреждений нет, ведем наблюдение. Кстати, опробовали меркелевский «самопал» со стволом от КОРДа в деле. Это что-то! Никогда не думал, что в кустарных условиях такую вещь сделать можно!
— Хорошо работает?
— Да не то слово! Достойный конкурент «Слонобою» для стрельбы по всему, кроме пушек. Во всяком случае, как дальнобойная мощная снайперская винтовка стационарного исполнения подходит прекрасно.
— Ну, значит спасибо Меркелю, пусть продолжает в том же духе. Те двое, которым дали уйти, не утопли? На радаре их видно?
— Еще как видно. Удирают в сторону Маргариты быстрее собственного визга. Скоро должны быть на месте. Обрадуют тамошнего губернатора.
— Все ясно, уходим на Тринидад. Не надо, чтобы нас видели те, кто уцелеет, когда рассветет.
— Никого подбирать не будем?
— Нет. Сейчас «Ника» вылавливает тех, кого найдет на месте гибели флагмана. Возможно, там и попадется «крупная рыба». А здесь — один сброд, направлявшийся грабить колдунов. Вот пусть теперь Господь, именем которого они так любят прикрываться, сам их и спасает…
Далеко идти не пришлось, «Ника» была уже в трех милях и сама вышла на связь. Макдауэлл доложил, что на борту восемь пленных. Офицеров всего двое — лейтенант с флагманского фрегата «Магдалена», и лейтенант с фрегата «Сан Луис». Остальные — матросы и солдаты с этих двух кораблей. С двух других не нашли никого. «Крупной рыбы», к сожалению, не попалось. Выслушав доклад, Леонид удивился. По идее, с первых двух фрегатов должно было спастись гораздо больше людей. Но ответ Макдауэлла все разъяснил.
— Так мы и подняли из воды сначала гораздо больше, сэр. Но эти неблагодарные испанские свиньи попытались напасть на нас и захватить корабль. Слава господу, у вас прекрасная морская пехота. Сразу же пресекли бунт, перестреляв нападавших. А оставшихся восемь уложили мордой в палубу и предупредили, что они схлопочут пулю раньше, чем успеют подняться.
Леонид усмехнулся и направил «Беркут» к «Нике». Капрал Хименес и его подчиненные с огромным удовольствием пристрелили бы всех испанцев. Но у него был приказ — по возможности взять пленных. Формально он приказ выполнил, не придерешься. А сколько этих самых пленных было изначально, то это не так уж и важно. Тем более, «крупной рыбы» там все равно не было…
— Хорошо, скоро к вам подойдет «Беркут», передадите на него пленных для доставки к нам. Надеюсь, пока катер до вас доберется, их количество не уменьшится?
— Да они чуть богу душу со страху не отдали, сэр, когда ваши люди начали стрелять из своего оружия! Никогда такого не видел!
— Значит, будем надеяться на их благоразумие. Все, «Ника», «Беркут» идет к вам. Встречайте гостей…
Когда «Беркут» вернулся обратно и доставил восемь перепуганных мокрых пленных, удивленно озирающихся по сторонам, Леонид не устоял перед искушением поддеть их.
— Доброй ночи, сеньоры. И много ли вы намеревались найти золота на Тринидаде?
— Доброй ночи, сеньор капитан. О каком золоте Вы говорите?
— Да о том самом, о котором только и разговоров было во всех кабаках Пуэрто де ла Мар. Вас ведь предупреждали, что мы не хотим воевать с вами?
— Предупреждали…
— Так зачем полезли? Только не надо мне говорить, что собирались нанести визит вежливости на Тринидад в составе более трех десятков кораблей, на которых находилось более двух тысяч разного сброда. Не бойтесь, мы не являемся посланцами дьявола и не будем пытаться заполучить ваши души. Но мы без колебаний отправим их на встречу с Господом, если попытаетесь снова поднять бунт. Запомните — вы должны были погибнуть вместе с со своими кораблями. И то, что вы сейчас живы, это не воля всевышнего, а мой приказ вытащить вас из воды. Подумайте об этом, сеньоры. Позже мы поговорим более обстоятельно.
Когда пленных увели, Леонид обвел взглядом своих товарищей, стоявших рядом.
— Все, мужики. Рубикон перейден, обратной дороги нет. Теперь либо мы «построим» здесь всех, либо рано, или поздно, нас сожрут. Третьего не дано. Но я не жалею. Мы попытались разговаривать с испанцами, как принято в двадцать первом веке между цивилизованными равноправными людьми. Увы, в веке семнадцатом все по другому. Здесь ты либо господин, либо холоп. И это нам только что напомнили. Будем теперь строить свое государство, без оглядки на Испанию.