— Я… я попытаюсь не забыть этого, — сказала она, как ей показалось, спокойным, дразнящим голосом, мягко высвобождаясь из его объятий. Дэмон не стал ее удерживать, но его глаза потемнели, а мускулы на лице странно дернулись.
Сидя в своем лимузине, Джо Кинг скрежетал зубами.
В "фиате" было жарко как в печке, хотя Ле Фортном открыл окна, чтобы впустить свежий воздух. Он не сводил глаз с Рамоны Кинг. Если бы только знать, какую игру она затеяла…
— Позавидуешь! — Фрэнк с восхищением следил за Рамоной и ее любовником. Они вдруг растворились в море.
— Это его дочь.
— Да, — вздохнул Фрэнк. — Жаль, что она заодно с ним.
Ле Фортном бросил на коллегу любопытный взгляд.
— Я в этом до конца не убежден. Между отцом и дочерью не было ни одного живого контакта с тех пор, как он ушел из дому. И вот неожиданно она сама возникает собственной персоной. Почему в таком случае Тредстоун оставляет все свои акции Рамоне, если она в сговоре с отцом? Бессмысленно. Интересно, как бы она поступила, узнав, что отец прикончил ее жениха?
— Много бы я дал, — вздохнул Фрэнк, — чтобы узнать, что пронюхал Тредстоун и что его так сильно напугало? Но если дочь заодно с отцом, то почему она так обхаживает Дэмона Александера?
— Очень хороший вопрос, — тихо сказал Ле Фортном.
Там, на пляже, Дэмон Александер, не спуская глаз с аппетитных ягодиц Рамоны, выдавил из тюбика на ладонь немного крема от загара.
— Ну что, жарко?
— Да, очень, — прошептала Рамона. Она затаила дыхание, когда его прохладная рука вдруг заскользила по ее теплой коже, втирая крем в спину возле позвоночника. Она крепко зажмурилась. — Как приятно. Я могла бы провести здесь весь день.
— На самом деле? — беззаботно откликнулся он.
— Одного желания мало, — произнесла она наигранно сожалеющим тоном. — Мне действительно нужно сделать кое-какие покупки. Я должна привезти матери что-нибудь в подарок.
— Сан-Хуан — это не свободная торговая зона.
— Вот как?
— Поэтому лучше покупать духи и все такое прочее не здесь, а на Ямайке.
— Пожалуй.
Почему он сегодня такой навязчивый? Несмотря на уверенность в себе, она все же немного беспокоилась. Дэмон опасный человек. Сколько раз он убеждал ее, что любит, хотя она точно знала, что он заведомо лжет, а каждый его поцелуй преследовал только одну цель: сохранить драгоценные акции в полной неприкосновенности, под своим нераздельным контролем. Ах, Дэмон! Как же я люблю тебя! Люблю тебя, негодяя, несмотря ни на что!
Сидя в своем лимузине, Джо Кинг до боли скрежетал зубами. Еще никто никогда не вызывал в нем такой ненависти, как Дэмон.
— Убить его мало, этого сукина сына, — проворчал он. И вдруг, еще не договорив фразу до конца, довольный, откинулся на спинку сиденья и заулыбался. Все его тревоги как рукой сняло.
А почему, собственно, нет? Нужно только это как следует организовать. Он раздобудет какое-нибудь зелье и прикажет Дойлу добавить яда в стакан с шампанским, предназначенный для Дэмона во время костюмированного бала. Он отправит на тот свет этого подлеца.
Совершенно ясно, Рамона не отвяжется от Александера за время этой стоянки. Он нетерпеливо опустил стекло, отделяющее его от переднего сиденья.
— Вези меня на пирс номер три, туда, где причаливают круизные суда. — Там Джо Кинг должен встретиться с одним человеком.
— Кинг уезжает, — сообщил Фрэнк. — Мы остаемся здесь, с его дочерью, да?
Ле Фортном хотя и догадывался, что Рамона затевает что-то недоброе, но все больше убеждался в том, что она может стать весьма ценным союзником. Но он не мог рисковать всем делом, полагаясь только на свою интуицию.
— Нет, нельзя упускать Джо. Я хочу знать, что он задумал.
Когда обе машины скрылись из виду, Дэмон, завернув тюбик с кремом от загара, растянулся на одеяле. Рядом с ним беспокойно ерзала Рамона.
— Что с тобой, Рамона? — мягко спросил он, пряча улыбку. Несомненно, ей не терпелось поскорее спрятать бумаги Маркхэма в надежном месте. Она, по-видимому, чувствует себя не совсем уверенно, пока они хранятся у нее в каюте. Бедная детка!
Рамона, закусив губу, попыталась скрыть дурное настроение.
— Нет, ничего. Все в порядке.
Дэмон, улыбнувшись, повернулся к ней. Поцеловав ее в плечо, он решил теперь полежать спокойно, чтобы по-настоящему позагорать.
— Отлично, — сказал он, не скрывая удовлетворения. — Я чувствую себя просто негодяем, если тебе что-то не доставляет удовольствия.