- Благодарю, отец, ты всегда был моей поддержкой и опорой. Завтра мы с тобой должны предстать перед ректором и подписать контракт и согласие на обучение. Кстати, Арман Кор велел кланяться тебе. Видимо вы когда-то были с ним знакомы.
- Арман? Мой приятель из числа выпускников Академии? С удовольствием повидаю его, заодно и выясним, что и как здесь устроено.
Больше в тот день мы не касались темы моего поступления. Отобедав отправились на прогулку по новой для меня планете, которая должна была стать родной по праву рождения, да только в силу неизвестных обстоятельств мою бедную мамочку сослали с Кариллы. И я обязательно выясню «за что»? Ведь докопаться до истины стало моей целью, к которой я пойду напролом, несмотря ни на что.
Глава 4: Ночной разговор
Карилла – небольшая, но удивительно красивая планета, покрытая сверкающими ледниками и бездонными голубыми озёрами. Её живописные ландшафты завораживали самый прихотливый взор, но только их холодная красота, к сожалению, не согревала сердца. На загадочной планете обитали разные расы, каждая со своими устоями и культурой. Однако среди них выделялась одна – кариллианцы, исконные обитатели Кариллы. По праву происхождения они считали себя высшей расой, обладающей исключительными знаниями и традициями, передаваемыми из поколения в поколение. Превосходство в генетике и историческом наследии давало им уверенность в своём преимуществе над другими. Они презрительно относились к остальным, тем, кого называли не иначе как «пришлые», считая, что они стоят на ступень ниже истинных жителей планеты.
Кариллианцы были гордыми и высокомерными, их ледяное равнодушие к чужим бедам и страданиям стало легендой среди обитателей планет, входящих в Содружество. Они слыли потомками древних правителей, тех, что когда-то давно жили и процветали на лиловой планете. Вероятно, поэтому белокурые гордецы уверовали в то, что благородное происхождение возвышает их над остальными, наделяя исключительными качествами.
Карилла воистину считалась планетой контрастов: здесь сосуществовали роскошь и бедность, гордость и смирение, сила и слабость. Но одно оставалось неизменным – ледяное равнодушие кариллианцев, которое вызывало у других рас, смесь восхищения и ненависти.
Среди моих сородичей межрасовые браки были большой редкостью. Они слишком дорожили чистотой своей крови, считая её источником нескончаемой силы и жизненной энергии. Несмотря на врождённую холодность, мужчины и женщины весьма трепетно относились к детям, что у меня слёзы на глаза наворачивались, едва я вспоминала про мать, оставленную на опустошённой планете. И отца… которому мы оказались не нужны.
Почему мама выбрала себе в спутники жизни настолько жестокого мужчину? Как ни старалась, я не могла понять её мотивов. Мне хотелось однажды встретить его, посмотреть в глаза и задать вопросы, которые терзают душу на протяжении многих лет: "Почему он не стал бороться за нас? Не спас от боли и страданий? Не защитил от того ужаса, через который мы прошли? Через который вынуждена вновь и вновь проходить мама..."
На протяжении тринадцати лет, проведённых вне планеты Нимс, я не единожды встречалась с представителями своей расы и каждый раз поражалась их статью и небывалой красотой, с восхищением находя в себе те же черты. Высокие, светловолосые, с глазами цвета сирени, мои сородичи отличались возвышенной красотой. Их лица были совершенны, а движения грациозны и легки. В облике чувствовалась сила и утончённость, что делало их поистине уникальными. Только вот, как ни старалась, я не отождествляла себя с жителями Кариллы. Может потому, что родилась на далёкой планете. Или потому, что глубоко внутри меня таилась ненависть к этим высокомерным снобам, которые с такой лёгкостью разрушили две жизни: мою и матери. Они не только отняли у нас право на счастье, но и лишили нас самих себя.
Как ни бился приёмный отец, увы, он не смог помочь мне понять природу дара, который пробудился ровно в восемь лет. Сначала я не осознавала его возможности, но вскоре научилась передвигать предметы силой мысли. Это было удивительно, но я чувствовала, что за этим даром скрывается нечто большее. Разве этой малости так опасалась мама? Должно было быть что-то ещё! То, что даётся крайне редко. Она боялась, что я могу не справиться с неведомой силой и привлеку нежелательное внимание со стороны крайне опасных членов общества, которые наверняка захотят использовать её в своих целях. В благородности коих я очень сомневалась.
Однако не только я чувствовала свою ущербность. Мама… она никогда не говорила о тех способностях, что были даны ей при рождении. Ведь после того, как её безвинно осудили, сломав жизнь, и отправили на верную погибель, она лишилась бесценного дара. Эта утрата оставила глубокий след в её душе, хоть мама и пыталась скрывать боль за маской равнодушия. Лишь иногда, в моменты одиночества, глаза мамы наполнялись тоской и горечью, напоминая о том, что когда-то она была частью чего-то большего, чем я могла себе представить. Способности выжгли, намеренно и жестоко. Те, кто совершил это, не знали пощады, словно в их сердцах не осталось ни капли сострадания. Они понимали, что двадцатилетней девушке никогда не вернуться назад, а потому не ограничивались в своих злодеяниях. Презрение и безразличие неизвестных мне судей, упивавшихся своей властью, оставили глубокие раны в душе двух женщин, принадлежавших к роду Артман, которые казалось, никогда не смогут затянуться, навсегда оставив следы, что будут кровоточить при каждом воспоминании о том ужасном дне…
- Не спится, дочка? — тихо спросил Тадеуш, оторвав меня от грустных размышлений. Его голос звучал мягко и участливо, словно он знал, что мне тяжело.
- Нет, папа, — ответила я, обхватив руками чашку с горячим ягодным настоем, который приятно пах мятной сладостью.
Перешагнув порог, папа оказался рядом со мной. Обняв за плечи, крепко прижал к себе уткнувшись носом в макушку. Застыв, словно древние статуи, мы стояли на открытом балконе, вглядываясь в небосвод чуждой нам обоим планеты.
- Две луны… необычно, правда? – произнёс Тадеуш проследив за моим взглядом.
- Больше всего меня изумляет их бледно-лиловый цвет. Нигде не видела подобного…
- Эти два спутника разбросаны по разные стороны планеты и им никогда не сойтись в одной точке…
- Прямо как мы с мамой. Мамочка... такая добрая и заботливая. Она всегда находила время для меня, несмотря на все горести, что нам пришлось пережить. Я очень по ней скучаю и хочу знать, жива ли она? Как думаешь, папа, есть ли шанс, что наши пути однажды пересекутся?
- Извини, дочка. На этот вопрос так сложно ответить. Тебе не хуже меня известно, что на Нимсе практически нет долгожителей. Виолу отправили туда двадцать лет назад. Кто знает, смогла ли она спастись? Жизнь на несчастной планете полна опасностей, а её климат и условия выживания чрезвычайно суровы. Я всё ещё надеюсь, что она уцелела, среди неимоверного количества отъявленных преступников, но шансы на это, увы, невелики.