—На эту ночь план выполнен. Завтра продолжим.
—Зачем вам это?
—Я уже отвечала на этот вопрос: чтобы понять, могла ли ты быть инициатором всплеска и последующего переноса.
—Вы меня не поняли. Зачем это конкретно вам? Раньше вы не были рады возиться с какой-то тринадцатилеткой, а потом, смотрю, прониклись. Чего вы хотите?
Ольга подняла брови, несколько секунд глядела на Карину, после вдруг засмеялась. Карине смешно не было совсем.
—Так что вам нужно?
—Заметила, значит,—Ольга перестала смеяться.—Мне от тебя ничего не нужно. Считай, личный интерес. Требовать от тебя чего-то, во всяком случае, буду точно не я. Если только не через прямой приказ.
—Вы здесь сейчас тоже по приказу.
—Верно. Но разве приказ мешает мне менять мнение, самостоятельно решать, что мне интересно, а что нет?
—Вы уходите от вопроса.
—Верно, ухожу.
—Не хотите отвечать?
—Я такого не говорила. Скажем так, я не хочу отвечать на него прямо сейчас. Отвечу...—Ольга задумалась, после лукаво посмотрела на Карину,—отвечу через два дня, после очередной проверки, примерно в три часа, сорок восемь минут.
—Сколько подобных проверок потребуется?—Карина решила не комментировать довольно странный выбор времени ответа на вопрос. Ольга явно хочет завлечь ее в эти проверки и тренировки, чтобы досконально изучить ее возможности, при этом делает это все вовсе не для школы или приказа, а для удовлетворения какого-то личного интереса. Только вот какого? Любопытная женщина. Есть в Ольге что-то такое, что-то странное, при этом притягательное и пугающее. А главное — что-то, похожее на то, что было в самой Карине. Может, она видит то же самое, поэтому пытается сблизиться? Если подумать, они вполне могут сблизиться. Если, конечно, их общение не будет состоять лишь из постоянных проверок и обмороков. В таком случае, Каринино терпение рано или поздно (скорее рано) лопнет, и она просто откажется выходить на контакт.
Утро началось в двенадцать тридцать восемь. Медсестра принесла завтрак, но пища в горло не лезла, так что Карина оставила недоеденный омлет и тосты и ушла в душ. Долго стояла под горячими струями. Мыслей в голове, казалось, не осталось: они вместе с водой стекали с волос, бежали вниз по веснушчатым плечам, терялись в перьях с золотыми кончиками, утекали в круглый слив. Осталось одно гудение. Вылезать не хотелось, но внутренний таймер подсказывал, что если она простоит так еще пару минут — браслет, лежавший сейчас на полочке с полотенцами, забьет тревогу. Лишнее внимание, которого и без того, судя по всему, в переизбытке. Выключила воду и со вздохом вышла из кабинки в клубы пара, заполнившие ванную. Янтарные глаза неотрывно смотрели на белый камень в браслете, пока она вытиралась. Компалб, хоть и выполнял практически те же функции, что и ее старый, детский, браслет, раздражал ее гораздо больше. Это не к добру, учитывая то, что проносить его она успела всего лишь семь месяцев. А впереди еще целая жизнь, много лет постоянной носки. Либо же терпеть осталось меньше месяца, такой вариант она тоже допускала. Допускала со скрипом в душе, но с холодным сознанием. Допускала уже давно.
—Розетка, выходи!—в дверь постучала Ольга. Карина медленно втянула воздух. —Арабова, я теперь с подозрением отношусь к твоим походам в душ, после того-то случая.
Карину при этих словах передернуло. Она поспешно застегнула на запястье браслет и оделась, после вышла. Ольга поморщилась от вылетевшего на нее пара.
—Ты в кипятке себя что ли варишь? Это для кожи вредно.
—Вы что-то хотели?—Карина прошла в комнату.
—Тапки где? Куда босиком, надень что-нибудь на ноги, простынешь ведь. И окно закрой, пока не высохнешь.
—Ночью вас мое состояние не особо волновало.
—Так, прекрати, это была проверка. Обмороки и кровь из носа — нормальные явления во время использования энергии, к мощности которой тело еще не привыкло. В особенности это касается тех, кто только начинает работать с ней. Я думала, вы это уяснили еще давно.
—Уяснили, уяснили,—Карина закрыла окно и забралась на кровать, сложив ноги по-турецки. —Так что такое? Информация какая по поводу моего будущего появилась?
—Не появилась...—Ольга взяла маленькую паузу. —А тебе что-то снилось?
—Снилось, но к моему положению это уж точно не относилось.
Наставница придвинула к себе стул и устроилась напротив. Несколько секунд висела тишина. Васильки осматривали Карину с ног до головы и остановились на браслете. Блеснули.
—Ты с птицей тогда разговаривала, я правильно понимаю?
Карина моргнула. Ольга думает, что ей на столько одиноко, что она уже с птицами разговаривает..? Что же, это выглядит, как отличное оправдание, пусть и выставляющее ее полной дурой. И ладно бы, если бы под птицей имелся в виду какой-нибудь ворон, который технически мог как-то с ней взаимодействовать, пусть и неохотно, но вороны у этого окна еще не появлялись. И что-то внутри подсказывало, что им был отдан приказ: не приближаться. Значит, по версии Ольги, за которую Карина схватилась крепко и отпускать так просто не собиралась, она разговаривала с рандомной пернатой. То есть, сходила с ума, при этом понимала всю абсурдность ситуации, поэтому и избавилась тогда от прослушки. Все равно, что Ольга о ней думает или еще подумает, главное — чтобы на отряд не вышли. Вот и весь план.