—Да. С птицей. Откуда знаете?
—Догадливая,—Ольга встала, подошла к письменному столу и оглядела его в поисках ручки и клочка бумаги. —Должно быть, детеныш, у которого только-только окрепли клюв и когти,—она нашла то, что искала и принялась чиркать что-то на вырванном из блокнотика листе бумаги,—а он об этом даже не подозревает. Но я уверена, что как только он поймет, что может сделать и наберется достаточно смелости, детеныш разворотит прутья клетки и расправит крылья.
—Интересные метафоры. Но на самом деле мне просто хотелось кому-то высказаться. Кому-то живому, без лишних ушей. Кому-то, кто с этой информацией ничего не сделает, а просто примет. А тут смотрю, сидит птичка. Пойду, думаю, поболтаю, почему бы и не...—Карина резко замолчала. Янтарные глаза уставились на протянутую записку. “Бондарева Евгения, сто тринадцатый отряд”, аккуратно было выведено на бумаге.
—Я знаю, Карина. Я знаю эту птицу.
Янтарные глаза сверкнули. Карина выхватила листик и ручку и быстро написала: “Если об этом узнает кто-то еще, или с отрядом что-то случится, все равно что: выговор, наказание или еще чего похуже — я откажусь с вами работать. Запрусь в ванной, и вытащите вы меня оттуда только силой. Ни слова больше никому не скажу. Ничего больше из ваших заданий делать не буду. И от еды откажусь. Готовьте трубочки и отчеты о том, что объект больше не поддается изучению”. Единственное, что она могла сделать — помешать их работе. К сожалению, на этом все. Благо, это могло повлиять... наверное...
Ольга несколько раз перечитала угрозы. Улыбнулась и лукаво посмотрела на Карину, взгляд которой, казалось, скоро вспыхнет и взорвет каменные стены. Прикрыла рукой сначала синие глаза, потом обеими ладонями уши, затем рот. Не вижу - не слышу - не скажу. Карина хмуро смотрела на Ольгу, потом осторожно кивнула. Та продолжала улыбаться.
—Кстати о еде,—улыбка пропала, выражение лица сменилась на довольно сердитое,—ты почему не доела? Думаешь, на салате одном и чае протянешь? Розетка, вы блуждали по тайге две недели, имея при себе всего две питательные капсулы, врачи поставили истощение...
—До истощения не дошло,—заметила Карина.
—Все равно, еда рассчитана на твое тело и состояние, нельзя пренебрегать пищей, в особенности после голодовки.
—Эта голодовка была неделю назад.
—Не упрямься и доедай, пока не начала насильно запихивать.
Карина подняла брови, но все же, поглядывая на наставницу, поставила поднос с холодным завтраком к себе на колени и без аппетита откусила тост.
—Вы хотели рассказать, почему я вам приглянулась?—она ткнула вилкой омлет.
—Нет, я же говорила, что расскажу последующей ночью в три часа, сорок восемь минут.
Карина настороженно глянула на Ольгу и молча продолжила заниматься своим завтраком.
—Ты только здесь узнала о Теннебрисе, я правильно понимаю?—спросила наконец наставница. Карина помедлила и кивнула.
—Да. Только здесь.
—Даже не подозревала, что с тобой что-то не так?
—До начала учебы ничего особо странного не было. А может, я просто привыкла к странностям, все же с трех лет у меня эта... особенность. Вот и не обращаю на такое внимание, для меня это рутина.
—Две души в одном теле...—задумчиво произнесла Ольга. —Это должно в корне отличаться от простой подселенной энергии, которая и душой то стать не успела...
—Этого я не знаю, сравнивать не с чем. Как я уже говорила, рутина, нормальные вещи.
—Хорошо, давай рассуждать. В отличие от человека или Магриса с низким показателем энергетических частиц, на наш мозг влияет больше факторов за счет этой самой энергии. Оттуда кровь из носа, звон в ушах, головные боли, ломота в теле и прочее. Энергия распирает изнутри и к этому придется привыкнуть, тело со временем приспособится. Обычно это происходит к концу первого или на втором году обучения.
—Знаю, рассказывали,—Карина отложила поднос.
—Отлично. Дальше по тому же принципу. Энергия Теннебриса гораздо мощнее энергии Магриса. Давление на тело сильнее, контролировать себя самого труднее и прочие прелести. Первые пару месяцев мучаются еще и со зрительными и слуховыми галлюцинациями.