—Хотите сказать, у меня, у которой внутри полноценная теннебрисова душа, возможно, галлюцинации?—Карина подняла брови. В памяти вспыхнули те короткие моменты, когда она видела что-то черное рядом с собой.
—Возможно и было что-то подобное. Но ты была ребенком. А дети имеют способность очень быстро приспосабливаться ко всевозможным условиям. Была бы старше — серьезные проблемы были бы до сих пор. Но твой организм справился с этим, так что если что-то и осталось, то это лишь отголоски возможных галлюцинаций. Я почти на сто процентов уверена, что у тебя держится эффект чужого присутствия, к которому ты, несмотря на время, проведенное с этим чувством, не можешь привыкнуть. От этого излишняя вспыльчивость, раздражительность, шуганость... Не смотри на меня так. Да, ты шуганая. Обостренный слух, зрение, обоняние и осязание, и тебе некомфортно, когда какой-либо объект выходит из-под твоего контроля. Крайне хорошо чувствуешь возможную опасность и реагируешь на нее в силу характера. Потому что тело и мозг и без внешних раздражителей находятся в постоянном напряжении. А ты из-за привычки этого не замечаешь.
Карина молча хмурилась. Сказанное Ольгой ей не нравилось, и не нравилось главным образом потому, что наставница была права.
—Ну и? Есть у нас эта информация, что теперь прикажете с ней делать? Смысл всего этого диалога заключается лишь в самом факте нашего разговора? Если вы хотели меня просветить, то это не та тема. До всего этого я додумалась еще тогда, когда мы вернулись с той злополучной практики. Догадки менее структурированы, чем ваша речь, но смысл тот же.
—В том то и дело, что менее структурированы. Теперь ты лучше понимаешь, что происходило и происходит с тобой.
—Спасибо,—саркастично заметила Карина,—вы не представляете, как мне от этого лучшего понимания полегчало.
—У меня для тебя задание,—Ольга не обратила внимания на ее фразу и интонацию, с которой она была сказана,—а заодно парочка рекомендаций. Слышала, после того инцидента с расплавленной туманностью, ты довольно долгое время сны свои записывала. Остались записи? Я хотела бы на них взглянуть. А еще тебе придется заняться этим снова.
—Снова?—Карина разочарованно склонила голову на бок.
—Лорети говорил, что тебе выставление снов напоказ неприятно, но перебарывать себя в нашем мире, в особенности в твоей ситуации, придется учиться. Обещаю, никто, кроме меня, записей твоих не увидит. Я лично буду разбирать весь твой ночной бред,—Ольга улыбнулась, васильки в глазах блеснули. —И никуда за пределы нас двоих он не выйдет.
—Вы обещаете?—с надеждой выпалила Карина до того, как успела хорошенько подумать.
—Обещаю.
—Я так понимаю, заинтересованность в моих сновидениях тоже касается ваших личных интересов?
—Отчасти так и есть, врать я тебе не буду,—она встала и вернула стул на место. —Мне пора,—Ольга развернулась и направилась к двери, по пути мелко-мелко разрывая бумажку с именем “Птицы” и Кариниными угрозами.
—До ночи,—попрощалась Карина, потянувшись к оконной ручке, чтобы открыть окно.
—До ночи?—наставница остановилась и обернулась. —Нет, барашек, сегодня даю тебе отдохнуть, с лаборантами и школой я договорилась. Никаких испытаний и тренировок, выспись,—она скрылась за дверью.
С одной стороны, Карина такому раскладу была весьма довольна. С другой — ее лишили прогулки. Надо будет все же попробовать упросить Ольгу выделить время для того, чтобы просто спокойно пройтись. Желательно до проверки, после нее она в состоянии только лечь куда-нибудь на горизонтальную поверхность и не подниматься еще несколько часов. А по ощущениям — больше никогда не подниматься. В таком состоянии не пройдешься.
Вечером снова пришли врачи, провели привычное обследование и оставили блокнотик в плотном сером переплете и с выдавленной на нем красной звездой внутри такого же выдавленного черного ромба. На первой странице надпись: “от Ольги для твоих снов и моего личного интереса :)” Ниже простенький рисунок — пушистые барашки, тела которых изображались в виде маленьких облачков с коротенькими палочками вместо ножек, которые прыгали через барьер. Карина, недолго думая, взяла со стола ручку и пририсовала немного корявого пастушьего пса с треугольными ушками. Пусть охраняет.