Карина взяла. Только тогда и заметила, что глаза намокли. Впервые за все время нахождения здесь. Поспешно отвернулась и с остервенением принялась вытирать лицо. Ее потряхивало. Вот что-что, а слезы свои она показывать никак не хотела. Внутри что-то завертелось, выталкивая наружу все больше накопившихся эмоций.
—Чего я там не видела,—пробурчала Ольга и села на траву у старого, давно неработающего маленького фонтана. Карина засунула помятый платок в карман и села рядом. Некоторое время просто молчали.
—Все же что-то я сделала неправильно,—наставница вздохнула. —Будто бы сама в такой ситуации не была... Знаю ведь...
Карина глянула на нее и чуть подняла брови.
—Мы похожи очень. Очень похожи.—она усмехнулась, но как-то грустно.
—Интересно чем же?
Ольга посмотрела на Карину. Улыбнулась.
—Помнишь, я тебе про выживших после эксперимента говорила? Троица, энергия которых перемешалась с... душой Теннебриса, и теперь энергетические частицы и их влияние отличаются от Магрисовых. Я почему-то думала, ты догадаешься, что я одна из них.
—Были кое-какие мысли,—она сняла с кудрявых волос резинку, высвобождая передние пряди и замотала головой, расправляя их, Ольга, не спуская с нее васильков, сделала то же самое. —У вас поэтому волосы почернели у корней?
—Ага. Из-под кожи головы они вырастают угольно-черные, а ближе к середине уже теряют краску и светлеют. Глаза тоже цвет немного поменяли, до эксперимента были ближе к серым, а не ярко-синими.
—У меня почему остались янтарными?
—Потому что никто не собирался делать из тебя Теннебриса.
—А из вас, получается...
—Пытались. Кстати, даже не Магрисы.
Карина округлила глаза. Ольга опять усмехнулась.
—Теннебрисы. Мне девятнадцать было. Тебе, получается, лет восемь, может еще семь. Активно велись эксперименты с энергией Теннебрисов и с энергией в принципе, после тебя-то. Понимали, что сил у нас недостаточно, чтобы повалить хотя бы одного. Вот и пытались усилить солдат, как могли. Я была в маленькой группе добровольцев. Не смотри на меня так, деньги нужны были очень, сестре операция требовалась. Нам нужно было подобраться к тогдашнему убежищу Теннебрисов и проникнуть в место, где они тела хранили. Знаешь же, как эти синеглазики появляются?
—Примерно...
—Вот и хорошо. Теннебрисам тогда срочно новые особи требовались, главарь ведь их,—наставница похлопала Карину по голове,—не в рабочем состоянии, а так как их создание крайне сложное, да и тела не все подходят, пытались использовать все и вся. Мы, так как являлись все живыми и необработанными специальными заклинаниями, вполне можем присвоить энергию, которая должна была стать душой, себе. Выпили настойку какую-то, не помню, какую, и отключились. Настойка эта вводит в состояние между комой и смертью, так что, считай, яд. Умереть нам не страшно было — все равно потом либо умрем вместе с заготовкой Теннебриса, либо благодаря ему же к жизни вернемся, если душа не успеет уйти далеко. Пока были в отключке, нам волосы остригли, глаза вытащили, что-то свое прочитали, начали проводить обряд рождения... Я тогда очнулась. И еще один парень... Хороший парень... Мы с ним еще со школы общались очень хорошо. Он детдомовский, его в этот отряд добровольцев насильно заставляли пойти, потому что анализы его больше остальных предвещали благоприятный результат. Этот все упирался. Потом он вдруг узнал, что я числилась в этом отряде самоубийц. Так злился, ругался... Пошел ради меня. Перестал на мозги с этой вылазкой капать только когда я ему про сестру рассказала, про операцию и требуемую сумму... Очнулись только мы. Остальные так и не вернулись. Знаю, что кроме нас очнулся еще один, но вот из него Теннебрис как раз-таки получился. Так что вернулись только двое. И завертелось: постоянные обследования, тесты, проверки, психологи... Зато сумму нужную выплатили, я ее сразу в больницу направила. И парень тот тоже сразу в больницу отправил, на всякий случай, хотя я просила не делать этого... К слову, операцию сестра не пережила, а у меня вот такой подарочек остался.