—Это уже не наше дело,—отрезал Эйнар.
—Почему не наше? Мы же потерялись,—вмешался Дерек.
—Никто из отряда не причастен. Это персона со стороны. И мы,—он выделил голосом местоимение, —сделать ничего не можем. Разве что не мешаться под ногами тех, кто это выясняет, вот и все.
—Ну да, ну да,—Макс резко встал,—эта персона со стороны, возможно, сидит сейчас напротив Дерека.
—Я чиста,—Карина сверкнула глазами.
—Знаем-знаем,—саркастично заметил Макс и быстро пошел прочь. —Дерек, идем.
—Думаешь, школьные работники, лаборанты и Магрис из личного отряда Правителя — дураки?—Карина вскочила на ноги. —Нашелся детектив!
—Не обращай внимания. Сядь и доедай,—Эйнар даже не смотрел им вслед, помешивая ложкой оставшийся суп.
—Аппетит пропал.
—Еда нужна для поддержания сил в организме.
—Уже все равно...—Карина крем глаза заметила, что с соседних столиков на нее смотрят. —В тарелки к себе смотрите..!
—Не кричи, тогда не будут глазеть. Сядь и ешь, а то сил не будет.
—Переживу.
—Без еды Магрис может продержаться...
—Она сказала, ей не нужно такое тело. И это прекрасно.
Эйнар замер. Медленно поднял синие глаза.
—Кто... она?—он заметно напрягся и, кажется, побледнел.
—Она,—повторила Карина, усмехаясь и нервно расчесывая костяшки пальцев. Янтарные глаза, вдруг переставшие сверкать, уставились в сторону, куда ушли Макс и Дерек. —Пойду прогуляюсь,—она быстро собрала все на поднос и вышла из-за стола.
—Погоди..! Эй!
Карина обернулась.
—Извини,—помолчав, сказала она. —Спасибо за компанию.
Карина медленно прогуливалась в тени густых раскидистых деревьев. Солнце пробивающееся сквозь редкие проплешины листвы и ветвей, зайчиками плясало на вымощенной крупным камнем дорожке, на брюках, куртке, крыльях и хмуром лице. Она ушла достаточно далеко от школ, чтобы идти в одиночестве. Иногда на пути встречались редкие прохожие или небольшая группка, но вскоре и они пропали. Она сказала, ей не нужно такое тело... Почему-то в голову Карине это пришло только сейчас. Ей нужно подходящее тело, она просила больше есть... То есть, если она будет делать с точностью до наоборот, если сделает свое тело полностью непригодным для Теннебриса, то ей, скорее всего, ничего не останется, кроме как смириться с тем, что умереть им придется вместе... Солнце тем временем постепенно уходило к горизонту, окрашивая небо в рыжие оттенки. Карина села на старую потрескавшуюся лавочку и положила голову на руки. Потерла виски.
—Кто, она?!—на бегу крикнул Эйнар еще на повороте к лавочке.
—Чего тебе?—Карина устало смотрела на него, настукивая по деревянной дощечке привычный ритм.
—Ответь,—выглядел он так, будто с минуты на минуту желудок его решит избавиться от съеденного обеда. Карина на всякий случай собрала ноги поближе к себе.
—Слушай,—она втянула воздух,—в столовой я ляпнула не подумав. Не воспринимай, как что-то важное.
—Нет, это еще как важно.
—Даже если это важно, тебя это не касается,—грубо отрезала Карина, сверкнув пожелтевшим янтарем. Эйнар впал в ступор.
—Ты,—осторожно начал он после недолгого молчания,—с Теннебрисом разговаривала?
—Может быть.
—Ты говорила кому-то об этом?
—Нет.
—Когда это было?—в этом допросе Эйнар проявлял гораздо больше заинтересованности, чем в том, что проводил в столовой.
—Перед переносом на практике. Когда без сознания была,—говорить об этом с Эйнаром не хотелось, но уйти от ответа и отказать в нем этим синим глазам, которые впервые за долгое время выражают хоть что-то во время диалога, казалось, почти невозможно.
—Что она говорила?
—Мы особо не говорили,—бросила Карина. —Не до ее слов мне было.
—Так, хорошо...—Эйнар переминался с ноги на ногу. —Вспомни хоть что-то.
—Зачем тебе это? Говорила она что-то про то, что не видела меня давно... еще давала характеристику телу.
—Ты поэтому решила не обедать? Чтобы не подходить ей?
—Да. Я тебе больше скажу, я и ужинать не собираюсь.
—Нет, так нельзя,—Эйнар заламывал пальцы. —Ей, по большому счету, все равно, какое у тебя тело, если ей нужно будет — она без труда поправит все, что ей не нравится. Просто легче сразу приходить на все готовенькое...
—Знаешь, я бы хотела, чтобы она не приходила вообще,—грубо ответила Карина, обдумывая его слова. —Сидела где-то в недрах моего сознания по соседству с душой, никому не мешала десять лет, так пусть дальше сидит и никому не мешает, а не портит мне жизнь еще больше...—она замолчала, рассматривая носки ботинок. —И все же твои слова имеют смысл.
—О чем я и говорю,—Эйнар выдохнул и потер переносицу.
—Теперь твоя очередь отвечать,—Карина нахмурилась. —Почему тебя это так волнует?
Эйнар замер. Облизал сухие бледные губы и, кажется, посерел.
—Просто интересно...—пробормотал он.
—Просто интересно?—Карина подняла брови и встала на ноги, в упор глядя в синие глаза, которые упорно избегали с ней зрительного контакта. —Не похоже. Спрошу еще раз. Почему тебя так волнует то, что со мной происходит, если тебя это все, как ты уверен, не коснется? Почему, если не из-за страха? Сомневаюсь, что это простое любопытство.
—Родители у меня погибли, когда этого Теннебриса ловили и обезвреживали..!—выпалил он, сверля глазами землю. —Оба! Отец во время войны, мать через полгода, во время проведения ритуала помещения души в твое тело..! Вот поэтому я и знаю о том, что ты у нас... с особенностями! Вот поэтому я, как тебе могло показаться, так странно на тебя смотрел! А как еще смотреть на виновника в смерти стольких людей? Виновника в смерти моих родителей?
Желание вырвать себе язык заполнило легкие, дошло до трахеи, выжигая внутренние органы.
—Прости пожалуйста...—руки затряслись, Карина начала медленно сгибать под давлением чего-то тяжелого. Вероятно, совести.
—Прощаю,—бросил Эйнар, приходя в себя. Секунду смотрел на Карину, после круто развернулся и быстро пошел прочь. —Не говори никому, что ты с Теннебрисом разговаривала, договорились?—сказал он, обернувшись. Карина, не поднимая потемневшего янтаря глаз, закивала.
—Спасибо,—он поспешил дальше.
На ужин Карина все же пришла, хотя и не хотела. Наверное, только ради минуты молчания. Минуты молчания в честь Магрисов, погибших на очагах... погибших в бесконечной борьбе против Туманностей и Теннебрисов. Внутри стало как-то мерзко. Желудок сжался, скрутился в узел. Теперь уже она наверняка выглядела так, будто ее вот-вот вывернет наизнанку. В глаза соотрядникам не смотрела. Не смела. Эйнар, у которого оба родителя погибли от Теннебрисов. Макс, у которого старший брат прямо сейчас на очаге. Аня, у которой родители убили молодость на разработку оферампа, отец сейчас работает в сфере разработки и исполнения законов, и у которой с самого рождения расписана дальнейшая судьба, чтобы и она приносила пользу их обществу. Близнецы Барлоу, Женя, да и все в этом зале, у которых родственники и знакомые участвовали в военных действиях или участвуют прямо сейчас, либо же как-то относятся к обеспечению их и людского общества безопасности. В конце концов Ольга, Андрей, их группа добровольных самоубийц...
Ушла Карина раньше всех. Хотелось спрятаться где-нибудь далеко от социума и долго-долго рыдать, пока не захлебнется в собственных слезах и тем самым не избавит общественность от проблем.