—Слышала, как вас запугивают этими экзаменами... На деле не так страшно. Запугивать по идее надо обязательной военной службой после выпуска, а не вопросами по школьной программе.
—Не помню, чтобы нас запугивали по поводу чего-либо, кроме первой встречи с туманностями и первой вылазкой...
—В облаках меньше витать надо. И спать на уроках тоже не рекомендую,—Ольга удовлетворенно улыбнулась, увидев удивленное лицо Карины. —Я же сказала, узнаю о том, что у тебя происходит от учителей. Так что не позорь меня.
—Вы-то тут при чем?
—При том, что все считают долгом жаловаться на тебя мне, будто я слежу за твоей учебой и успеваемостью. К слову, по оценкам ты тоже скатилась.
—Так, для нотаций у меня есть мама дома,—Карина нахмурилась и поджала губы.
—А тут для нотаций существуют учителя и наставники. Видимо, я теперь тоже.
—Юрий никогда...
—Юрий Дерека донимает чуть не каждый день.
—А вы теперь будете меня?
—Раз уж появилась такая возможность — да. Выходи из своего тумана, в котором ты благополучно потерялась и прижилась, реальность зовет.
—Какой еще туман, я в порядке!
—В глазах у тебя туман, будто пытаешься максимально слиться с неживыми объектами вокруг, минимизировать контакт с кем-либо. Жить наедине лишь со своим бесконечным потоком мыслей вечно не получится. К тому же я чувствую и вижу, что поток этот явно идет не в нужное нам русло. Вот что-что, а вину за происходящее чувствовать не надо как минимум потому, что ты к этому относишься только самим наличием подселенной души номер два. Прекрати загоняться по поводу и без, жила же ты как-то до этого, и не тревожило тебя ничего, а сейчас вдруг решила захлебнуться в тоске.
Карина молчала. Ольга тоже. Ощущение странное. Снова глубокая, но приятная тишина, тем не менее вызывающая чувство тревоги от осознания того, что вечно она продолжаться не может, и это лишь перерыв.
—Еще раз повторяю,—Ольга устало вздохнула, будто пытаясь успокоиться,—если какие проблемы с отрядом — говори. Я могу с ними поговорить и попробовать лучше объяснить, что с тобой, либо же, если хочешь, просто выслушать. Тоже здорово помогает.
—Спасибо, проблем с отрядом нет, выговориться не хочу.
—Странная ты. Я в твоей ситуации за возможность поговорить с кем-то о том, что со мной происходит, чего я боюсь, о чем сожалею и о чем беспокоюсь отдала бы все. С другой стороны, мне тогда было девятнадцать, а у тебя пубертат начинается, подростковые загоны и прочие неприятные вещи, которые меня в вас всех очень бесят. Но ты у нас, так сказать, особенная, поэтому и внимание к твоим заскоками приходится проявлять особое, так как мало того, что характер не сахар, так вдобавок еще и влияние Теннебриса. Многие вещи переносить будешь тяжелее сверстников, так еще эти самые вещи тебе на долю выпадут ого-го.
—Если вас раздражают подростковые заскоки — так почему со мной возитесь? Я разберусь с тем, что у меня происходит сама.
—Повторяю: я закрываю собственный гештальт. Не хочу, чтобы тебе было так же, как мне пришлось, ясно?—грубо бросила Ольга и легонько стукнула Карину по затылку. —К тому же ты можешь в любой момент выкинуть что-то такое, за что потом отхватят все. Контролировать твое состояние нужно. Получать данные с браслета, конечно, полезно, но нам нужно еще и эффективно их применять с минимальным риском. Я уговорила администрацию не использовать прослушку в открытую, а дать тебе возможность высказываться самой, а то мало ли чем открытое нарушение личного пространства может обернуться.
—Вы хотели прослушивать меня на постоянной основе?!—Карина резко остановилась и уставилась на Ольгу.
—Нас всех записывают и прослушивают на постоянной основе, просто полученные данные с записи, если бы не я, могли бы использоваться, а так они все просто отправляются в архив. Кто их прослушивает — нас не касается.
—Успокоили...—пробормотала Карина, возобновляя шаг. Ольга хмыкнула. Больше в дороге они не разговаривали. Тишина на этот раз была совсем не приятной, как раз наоборот. Будто их обоих опустили в ледяную воду. Толщи жидкости давили на ребра и барабанные перепонки. Вдохнуть полной грудью почему-то было тяжело. Карина была уверена: наставница знает о происходящем в отряде. Знает, что ее избегали и теперь она сама не дает возможности коммуницировать с собой. Знает, что разговаривает Карина лишь с Эйнаром, да и то нечасто. Знает, что она ничего не делает для того, чтобы как-то поправить ситуацию, а только закапывает себя все глубже. Карина сама это понимала, но ничего поделать с собой не могла. Устала. Хотелось спать сутками. Во сне особо не думаешь о происходящем наяву. Да и ободранный рыжий кот со шрамом на глазу казался ей замечательной компанией. Для себя она уже давно решила, что, как только появится возможность, она постарается найти такого кота в каком-нибудь приюте или подберет с улицы.
С Ольгой попрощались у лестницы. На лифте Карина ехать не хотела. Нужна была какая-нибудь физическая активность. Будь вокруг меньше мешающих учеников и учителей — она бы точно пробежала несколько кругов по лесу. Либо же пару раз облетела бы его. Но в данной ситуации остается только лестница. Подъем тянулся бесконечно долго, хотя Карина не была против. Сверху остров выглядит прекрасно, это она поняла еще очень давно. Причем как остров территория школы выглядит только сверху, снизу об этом напоминают только неожиданно выросшие перед носом во время прогулки каменные стены с магическими иероглифами по периметру. В обычное время и не вспоминаешь, что находишься на огромном куске земли, зависшем в воздухе... Поднялась, юркнула за калитку и быстро ушла в домик. В конце коридора столкнулась с Максом. Тот тут же отпрыгнул в сторону, пропуская Карину, и быстро скользнул к соседней двери, к своей комнате.
—Стой, ты что рядом с моей дверью делал?—Карина резко обернулась, но Макса уже не было. Стучаться не стала. Может он просто только-только вышел в коридор, а при виде Карины решил уйти обратно в комнату? А она, так как комнаты соседние, подумала, что он копошился у ее двери? Карина тряхнула головой, выбрасывая лишние мысли. Сейчас это не важно. Достала из сумки ключ, покрутила его за колечко на пальце, вставила в замочную скважину, повернула и открыла дверь. Вдохнула запах своего укромного уголка, своего места. Сейчас она все же возьмется за доклад по истории, который надо было сдать еще вчера, но небольшая группа учеников, не успевших его доделать, выпросили возможность сдать его на следующей неделе, пусть и со штрафом в пару баллов от оценки. В голове расплывчатый билет с темой, который она вытянула на уроке. Наверное, стоило ее хотя бы прочитать... Теоретически, Хью, с его-то памятью, может помнить что-то по поводу этой темы из уроков, а Аня может знать авторов или издания, в которых она раскрыта лучше всего... Но стоит ли к ним вообще обращаться? Взгляды опять будут давить на больную мозоль, которая и без того никак не затянется корочкой. С другой стороны, хорошо бы начать делать хоть какие шаги к налаживанию отношений, и делать их надо именно ей, Карине, иначе никто навстречу не пойдет, по крайней мере пока она не покажет, что готова так же двигаться навстречу. Карина нахмурилась и прикрыла глаза, борясь с плотной застежкой армейских сапог и шнуровкой. Она обязательно наладит со всеми контакт, но точно не сегодня. Потом. Может завтра. Да, завтра, обязательно. Прямо сейчас напишет письмо с предложением поговорить, местом и временем. А завтра подсунет под дверь... Макса. Да, Макса. Он шарахается от нее больше остальных, значит надо начать именно с него. Карина поджала губы, еще больше нахмурилась и стащила-таки ботинок с ноги.
Время близилось к двум часам ночи. Билет с темой доклада лежал на столе перед исписанным листом, и открытой книгой “Осложнения в выполнении жизненного долга, развитие туманностей в XVI веке.” Карина быстро черкала ручкой на вырванной из тетради страничке, на обратной стороне которой неразборчиво написаны вычисления из задачи по теории магии, оказавшимися, к слову, не верными из-за путаницы с формулами. Ошибку заметила только тогда, когда рассчитанное количество энергетических частиц для разведения костра получилось почти равным предельно возможному количеству выдерживаемых мозгом Магриса частиц за одну десятую часть секунды.