—Если ты так этого хочешь...—помолчав, осторожно начала Карина.
—Очень хочу!
—Хорошо, вместе — так вместе...
—Это же взаимовыгодно!—Макс не смог дальше сидеть на месте, вскочил и вновь заходил кругами по комнате. —Ты помогаешь мне добраться как можно глубже в очаг, а я тебя защищаю. Да и вместе во время сражений легче будет и безопаснее.
—От чего, интересно,—Карина усмехнулась, —ты будешь защищать меня?
Макс остановился. Оглядел комнату, будто ища что-то, за что могла бы зацепиться мысль и что могло бы подсказать ему: а от чего он, собственно, будет защищать Магриса, магический потенциал которого может сравниться с Теннебрисовым?
—Найду от чего,—бросил он, улыбаясь во всю ширину лица и глядя на нее горящими, как казалось Карине, почти буквально от волнения и радости, глазами. —Еще помогу в коммуникации. Меня-то не боятся.
Карина хотела нахмуриться, показав свое недовольство последней фразой, но долго сохранять серьезное лицо не могла: незаметно для нее губы растянулись в улыбке, глаза так же заблестели.
—Как помогать будешь?—она чуть наклонила голову в бок. —“Не бойтесь, она страшная и злая, но не кусается?”
—Именно так,—Макс засмеялся. —А если серьезно, разберусь по ходу, придумаю что-нибудь.
—В таком случае,—она встала с пуфика и протянула ему руку,—мир, как я понимаю?
—Мир.
Они, продолжая одинаково улыбаться, крепко сжали друг другу кисти рук. Про повторно вскипяченную для чая воду забыли напрочь.
***
Карина проснулась даже раньше будильника. Причем в приподнятом настроении, что бывает довольно редко, а в последнее время не случалось в принципе. Напевая себе под нос мотив услышанной на днях песни, которую бренчали на укулеле парочка старшекурсниц, Карина поставила чайник и убрала одну из приготовленных для ночного чаепития кружку. С Максом она поговорила и весьма, весьма удачно. Аню и Женю можно смело вычеркивать из списка тех, кто ее боится и с кем контакты будут затруднены: учитывая сказанное ей вчера во время попытки поговорить и их реакцию на слова Макса — проблем не возникнет. Остались Барлоу...
Бодрый марш, даже похожий мотив которого заставлял вздрагивать и действовал на нервы абсолютно всем ученикам, заиграл, когда Карина сидела на пуфике с уже пустой кружкой. Глубоко вздохнув, встала на ноги, вышла в середину комнаты и, раскинув руки в стороны, подняла голову на динамик. Хотелось, конечно, выстрелить в него молнией и прекратить эту каждодневную пытку, но, как показала практика, с какими-либо приборами, работающими наверняка от электричества, такое делать не стоит. Марш проиграл парочку музыкальных фраз и наконец затих. Будильник настроение совсем не испортил, а даже наоборот, будто еще крепче вбил в голову убеждение: все будет хорошо. Солнечные лучи, длинные розовые и желтые, нагревали пол, стены и застывший за ночь воздух. Воздух, еще не прогревшийся до конца, несущий с собой не только апрельские запахи, вкусы и цвета, но и ощущение приближающегося тепла, заполнял пространство через открытое окно и вытеснял все негативное. И кудряшки в это утро легли, кажется, лучше обычного, и глаза-солнца уже не выжигали во всем, на что Карина посмотрит, дыры и не разносили все вокруг в щепки, они светились и грели, чем больше походили на привычное во всеобщем понимании солнце. Даже узел на галстуке с первого раза вышел именно таким, каким она хотела, а может она просто не придала этой мелочи такого же значения, как обычно.
Карина сидела в беседке, подставляя лицо легкому ветру и прикрыв глаза. Становилось прохладнее и свежее: в скором времени должен пойти дождик. Один из тех легкий апрельских дождиков, после которых либо станет теплее, либо придется доставать не так давно убранные куртки потеплее. Послышались голоса, скрипнула дверь: кто-то вышел на улицу.
—Утро доброе,—Карина открыла глаза и, улыбнувшись, махнула Ане и Жене, остановившимся у входа в домик.
—Доброе,—первая подала голос Аня. —Эйнара ждешь?
Карина пожала плечами.
—Почему бы не пойти вместе? Толпой? Как раньше.
—Как раньше?—Женя посмотрела на Аню, на Карину и снова на Аню. —Можно... Все равно на завтраках и ужинах собираемся.
Обе, чуть помедлив, зашли в беседку и устроились на лавочке. Повисла недолгая тишина. Впрочем, Карину она не душила, как это бывало раньше.
—Насчет вчерашнего разговора...—начала Аня.
—Что вчерашний разговор? Вы сказали все, добавить особо нечего. И слова Макса были вполне оправданными,—Карина усмехнулась. —Мне даже говорить особо не пришлось.
—Макс идиот,—фыркнула Женя. —Не принимай его слова близко к сердцу... Хотя по твоему лицу вчера видно было, что поздно что-либо про “принимать близко к сердцу” говорить.