Глава 27
Утро разбудило учеников звенящим от напряжения воздухом и привычным выводящим из себя маршем. Аня, всегда спокойная, теперь была словно не здесь. Тупо смотрела куда-то себе под ноги и дергала галстук с момента, как покинула комнату.
—Она спала вообще?—тихонько спросила Карина у Жени, тыкая вилкой омлет.
—Не знаю...—она хмуро рассматривала Аню, которая все еще не прикоснулась к еде. —Я вставала воды выпить часа в три, кажется, в ее комнате что-то шуршало.
—Я думал,—присоединился к перешептыванию Дерек,—она меньше всех волноваться будет.
—Она и Хью,—поправила его Женя. —Брат твой запоминает все абсолютно, когда бы и как это не прозвучало. Вот бы я так же могла...
—Ну знаешь,—он скрестил руки на груди и насупился,—это не всегда положительное качество... Я бы хотел, чтобы он запоминал так только школьную программу.
Карина тихонько усмехнулась словам Дерека, не сводя глаз с подруги. Она очень хорошо помнила ее лицо вчера вечером. Тогда поговорить не удалось. Карина понимала, что спрашивать сейчас что-либо не нужно, а Аня говорить не хотела. Так и просидели на лавочке, пока кто-то из помощников Ортима не отправил их в общежитие. Больше в тот день поговорить не удалось. Карину мама насчет экзаменов не трогала, лишь пожелала удачи. И у нее даже в голове не укладывалось, что ей могли наговорить.
—Не поешь — голова соображать не будет,—Макс слабо тряхнул Аню за плечо. —Давай, нервная голодовка на пользу тебе ну никак не пойдет.
Аня, все так же, находясь “не здесь”, какими-то идеальными роботизированными движениями, словно выточенными долгими постоянными повторениями до состояния совершенства, характерными ей одной, все-таки без особой охоты начала есть творог.
Часы били десять. Ученики толпились в коридорах, тихонько перебрасываясь фразами, не очень смешными шутками или же пересказывая друг другу материал. Карина и Аня сидели на чудом найденной пустой скамеечке между нужными им аудиториями. Женя, Хью и Дерек ушли на этаж выше, Эйнар и Макс вообще в другом крыле. Аня, все такая же полуживая, не двигаясь, рассматривала носки черных лакированных ботинок.
—Ань,—осторожно начала Карина, беспокойно оглядывая подругу,—с твоими-то способностями и знаниями невозможно завалить. Серьезно, мы, учителя — все в тебе уверены. Кроме тебя самой. Это плохо. Волнение тебе ничем не поможет, я точно знаю. И ты это знаешь, сама ведь весь год успокаивала, давала советы, рабочие советы, заметь, и подбадривала. Теперь примени это все, пожалуйста, на себе...—ее прервал громкий голос дежурного в коридоре учителя:
—Всем первокурсникам занять места в нужной аудитории согласно табличкам на партах!
Шум, суета... Все повалили к нужным дверям, толкаясь и ругаясь. Карина схватила Аню, уже собиравшуюся уходить, за руку, не давая потоку унести ее.
—Знаю, что поддержка от меня не очень, но все же. Я уверена, что ниже семнадцати ты не получишь нигде и никак.
Океан, покрытый коркой льда и умерший под ней, сверкнул.