—У вас пополнение в рядах?—Дерек, вдоволь насмотревшись на лица этой троицы во время утренней минуты молчания, поднял брови.
—Не до твоих низкосортных шуток,—отрезал Эйнар, морщась от вида каши. Аня промычала что-то неразборчивое. Карина недобро сверкнула в его сторону янтарными глазами.
—Хоть что-то остается неизменным,—тихонько засмеялся Дерек, поймав этот взгляд.
—Все вы напишете,—Макс, сам выглядя неважно, пытался успокоить хоть кого-то. —Аня точно. И Хью точно. У вас двоих будет семнадцать и выше, утверждаю. Остальные точно порог перейдут. Успокойтесь, мы ведь первокурсники, конкретно эти экзамены ни на что не влияют. Влияют у старших. Нам рано пока париться из-за них.
Аня начала мелко дрожать, Карина, сама готовая затрястись, но сдерживая нервы как только могла, приобняла подругу за плечи.
—Давайте лучше обсудим Юнириф,—попыталась отвести отряд от темы экзаменов Женя.
—Давайте,—тут же подхватил тему Хью. —Слушать вас невозможно, только хуже становится...
—Венки сплетем друг другу!—заулыбалась Женя. —Кстати, Хью, умеешь кораблики складывать из бумаги?
—Умею... Не профи, но умею.
—Прекрасно, научишь,—она, в заметно приподнятом настроении, вдохнула полной грудью. —Подумать только, завтра мы уже свободны, через два дня Юнириф... Мы пережили этот учебный год, чудо ведь!
—Не то слово,—пробормотала Карина, завтрашний день у которой закрывала толстая каменная стена сегодняшних экзаменов.
—Нам нужна общая фотография,—Женя довольно оглядела отряд и пыл ее поугас. —Но сделаем мы ее в Юнириф. Сейчас выглядим совсем не как те, кто пережил учебный год. Серьезно, будто на эшафот поднимаетесь каждый день этой недели.
Волнение не прошло даже после прочтения одним из экзаменаторов привычных правил проведения экзамена и скрипта с пожеланием удачи. Обычно именно тогда вся дрожь в коленках и сомнения уходили в пол, вытесняемые пониманием неизбежного. Сейчас эта неизбежность делала только хуже. Карина застучала пальцами по парте. Пробежалась глазами по вопросам, около трех минут рассматривала первую карту. Было бы здорово жить в домике в таком горном лесу... Домик поставить и прекрасно... Водопад рядом, красота-а-а... Как он называется хоть? А, тут как раз надо указать... Интересно, если использовать для чая воду из водопада, вкус будет каким-то особенным? Какой это вообще год? Янтарные глаза упали на название задания — “водная трагедия”. К горлу подступила тошнота, спонтанно появившаяся идея пить воду из этого водопада улетучилась мгновенно. “Кровь сброшенных со скалы солдат на время окрасила воду в алый оттенок”, вспомнила она слова из учебника. Замотала головой, выгоняя все ненужное, и отложила большую часть листов в сторону, оставив только те, на которые надо отвечать развернуто. Пробежалась глазами по первому вопросу. Глубоко вдохнула, в голове зашевелилось воспоминание. Пару секунд ручка висела над бланком ответов, после быстро-быстро забегала по бумаге.
***
—Что в седьмом?
—Положительно влияет.
—В восьмом?
—Два, семь и девять...
—А в одиннадцатом?—Женя кусала ноготь большого пальца.
—Во время второй фазы и частично в третьей.
Женя сверлила глазами Хью. Тот занервничал.
—Не-ет,—протянула она, нахмурившись. —Только во второй же...
—И в третьей.
—Правило номер один после экзамена,—Дерек встал между ними и положил им обоим руки на плечи,—не сравнивать ответы, даже если варианты одни и те же попались.
Они шли после последнего экзамена. Вечерело, становилось прохладнее, воздух уже не звенел от напряжения, а учился дышать непривычным для него облегчением. Карина терла висок и неотрывно косилась на идущего чуть сзади Эйнара. Тот видел ее взгляд, но старался с ним не встречаться.
—Голова?—спросил Макс, глядя на нее.
—Мгм,—утвердительно промычала Карина. Он глянул на поднявшего было ярко-синие блестящие глаза, но тут же опустившего их Эйнара.
—Чего это он?—шепотом спросил Макс. —То строит из себя непойми кого, то опять забивается... Ты на него влияешь то ли?
—Возможно...—Карина начала сбавлять темп шага. —Иди вперед. Сказать ему надо кое-что.
Макс чуть нахмурился и, еще раз глянув на Эйнара, кивнул и прибавил шаг.
—Соизволила обратить на меня внимание?—Эйнар поднял брови, но в глазах его все еще оставалась тень настороженности.
—Слушай...—осторожно начала Карина, но тут же осеклась. А почему она, собственно, так аккуратно с ним разговаривает? Он позволяет себе гораздо большее, к тому же довольно продолжительно время игрался с ее чувством вины и приплел собственную мать!
—Слушаю,—Эйнар убрал руки в карманы и глянул на нее сверху вниз. Глаза его неприятно сверкнули.
—Какое ты имеешь право,—прошипела она, не обращая внимания на боль, и схватила его за воротник белой рубашки, заставляя остановиться,—врать о смерти своей матери? Какое ты...
—О чем ты говоришь?—все тем же железом отрубил Эйнар, но Карина его не слушала.
—Какое ты имеешь право,—продолжала шипеть она, сверкая янтарными глазами,—впутывать собственную мать, ее смерть, в мою историю и играться с моим чувством вины? У всего есть границы, у моего терпения тоже, и весьма хрупкие. Наигрался. Хватит. Я тебя презираю за вранье такого характера. И обращаться с собой подобным образом я не позволю никому. Ты — не исключение,—Карина с силой тряхнула его, оттолкнула от себя и, круто развернувшись, направилась к ушедшему вперед отряду.
—Как ты смеешь,—прошипел в ответ Эйнар и схватил ее за руку, не давая уйти,—говорить так с сыном той, смерть которой лежит крестом на твоих плечах?—запястье сжимал все сильнее, голос его начинал дрожать, но глаза... Глаза его, нервно-испуганно оглядывающие ее лицо, но не выражающие ни миллиграмма тоски и грусти, соврать уже не могли.
—Не трогать!—рявкнула Карина, что заставило всех вкруг, не обращающих внимания ни на что, обернуться на шум, и, после неудачной попытки вырвать руку из его руки, напрочь забыв про какие-либо запреты, со всей силы треснула его по предплечью. Хватка ослабла, она вырвалась и, потирая запястье и сверкая глазами, ринулась сквозь пропускающую ее удивленную толпу, ближе к отряду, под его защиту.
—А чего не по лицу?—Макс косился на идущего еще дальше обычного Эйнара.
—Видел?—грубо спросила Карина.
—Видел. Не знаю, что у вас там произошло, но треснуть его мне хотелось давно.
—Аналогично...—она втянула воздух, успокаиваясь. —Как гора с плеч. Если Директор не посчитает это рукоприкладство достойным еще одного предупреждения — я расстроюсь.
—Не переживай, ворон будет. У всех на виду, к тому же треснула ты его сильно, синяк будет. Браслет его по-любому засек. Сейчас данные отправятся куда нужно и...—он замолчал и глянул Карине в лицо. —У тебя кровь...
—Пройдет,—Карина достала из сумки платок и прижала его к носу. Голова неприятно пульсировала.
Ворон не прилетел даже к вечеру. И на следующее утро никто никакое предупреждение не присылал.