Карине кто-то выдернул пару перьев. Вокруг белым-бело, и ни одного знакомого лица... Они точно на площади, но вот где конкретно? В толпе мелькнули белоснежные крылья.
—Аня!—Карина поспешила к месту, где, как ей показалось, она увидела подругу. Незнакомая девушка с молочными крыльями и светло-русыми волосами махала кому-то в толпе. Карина вновь огляделась. Музыканты тем временем играть перестали. Снова какое-то движение, ее мотало то ближе к центру, то от него: освобождали место выпускникам. Отбросив в сторону осторожность и некоторые правила приличия, толкаясь и наступая на ноги, получая в ответ, стала протискиваться ближе к краю, но напирающий поток постоянно входивших на площадь учеников не давал этого сделать. Толпа станет менее плотной и рассосется по всей территории после танца. Карина устало вздохнула. После — так после. Огляделась. От центра ее почти не унесло, можно посмотреть вальс. Не участвующие в танце ученики перестали толкаться. Над площадью все еще висел гул сотен голосов, но стало гораздо тише. Пары выпускников сделали последние шаги и, заняв свои места, замерли.
—Правая нога,—шептала русая кудрявая девушка своему партнеру.
—Помню,—еле заметно кивнул бритый парень, уголки его губ подрагивали в полуулыбке, карие глаза блестели.
—Поворот под рукой на семь-восемь.
—Тоже помню. Музыка в тот момент становится немного быстрее... кажется...
—Такты внимательно слушай, там все просто,—она замолчала, внимательно рассматривая лицо партнера. —Я тебе посчитаю.
—Я буду тебя слушать. Твой счет мне больше нравится.
Щеки девушки чуть порозовели, в то время как парень, казалось, наливается краской от кончиков волос и до самых пальцев ног. Карина фыркнула, и, видимо, слишком громко: на нее уставились несколько пар глаз. Музыканты после недолгой передышки дружно вдохнули, будто игрой и звуками вытесняют из себя воздух. И музыка полилась, тонкими и толстыми извилистыми струями обвивала всех присутствующих, заставляя замереть и затаить дыхание, и только танцоры, не подвластные общему гипнотическому отстранению, поплыли большим белым круговоротом. Звуки мерно расплывались среди них и кружились вместе с парами, мерно направляя их, как ветер направляет и закручивает упавшие в воду листья. Их дыхание, шелест тканей, мягкая поступь создавали собственную мелодию, переплетающуюся с основной, пары мягко скользили по выделенному им пространству, выстраивались в замысловатые фигуры, постепенно ускоряясь вместе с музыкой, так что вскоре казалось, что они проходят сквозь друг друга и сливаются в один единый живой организм, дышащий и живущий всем своим существом. От его души, всех танцующих, веяло такой сильной энергетикой, что, казалось, перед такой миролюбивой силой никакой Теннебрис не сможет устоять: упадет на колени и согнется в бившей его судороге, захлебываясь воздухом и пытаясь сжаться в комочек как можно меньше и плотнее...
Все закончилось резко: и звуки, и движение. Глаза тупо глядели во внезапно остановившийся белый поток, словно никто еще не успел вернуться в реальность. Секунду все молчало. Закатное солнце рыжим подсвечивало белые одежды и растрепавшиеся распущенные волосы. Дружный вздох танцующих, где-то послышались смешки и тихий говор. Зрители ожили несколько позже. Сначала несмело, после увереннее посыпались аплодисменты.
—Ты мне,—стараясь пересилить отдышку, говорил какой-то блондинистый парень,—передавила обе ноги...
—Ты мне тоже...—его партнерша, тоже блондинка, держалась за бок. Секунду оба молчали, после вдруг засмеялись. Карина огляделась. Толпа и вправду стала не такой плотной. Теперь можно передвигаться, не боясь получить локтем или задеть кого-нибудь. Никого из отряда не было видно, а говор тем временем становился громче. Карина решила идти ближе к арке, через которую они вошли.