—Стой-стой!—в толпе кто-то схватил ее за локоть и подтянул к себе, влево. —Хоть кто-то, наконец-то!
—Дерек,—Карина облегченно вздохнула. —Ты один?
—Я с Максом был, но он ушел ближе к краю площади.
Макса нашли быстро, с ним была Аня. Эйнар стоял здесь же, облокотившись спиной на невысокий каменный заборчик. Отсутствующий взгляд синих глаз блуждал по ученикам. Он кусал губы. Меньше, чем через минуту появилась и Женя, тащившая Хью за руку сквозь толпу.
—Как они танцевали, как танцевали!—Женя восторженно глядела на сотрядников, активно жестикулируя руками и тем самым потрясая руку Хью. —Вы видели же? Ка-ак же я надеюсь, что на наш выпуск все будет спокойно, чтобы мы тоже станцевать могли...
—Директор,—Аня дернула Макса за руку. На балкон вышел Ранель, как положено, в белом. На сшитом по его фигуре костюме играли желтые и рыжие лучи закатного солнца. Гробовая тишина моментально окутала огромную площадь, будто кто-то выключил звук. Прервалась она шелестом тканей: ученики, как один, ударили себя кулаками по плечам, взяв руки крестом, и опустили головы. Несколько секунд тишины и полного отсутствия какого-либо движения. Кажется, даже дыхание стало гораздо тише.
—Рад приветствовать вас всех,—при этих словах вновь зашелестела одежда: все возвращали руки и головы в привычное положение,—на ежегодной Юнирифовой ночи в честь объединения трех магических фракций Магрисов и, как удачно сложилась судьба, в честь объединения стран, избрания верховных магических держав и Правителей. Благодарю наших выпускников, с которыми завтра я встречусь отдельно для вручения дипломов и прочих наград в условленное время, за прекрасный вальс. Благодарю музыкантов за не менее прекрасную музыку. Поздравляю всех с успешным завершением очередного учебного года, который, к огромному счастью, прошел без происшествий.
—Ага,—шепнула Карина Максу,—вообще ничего не произошло. Отряд потерялся в лесу на половину месяца? Нет, что вы, не было такого!
—Какой отряд? Я не слышал ни о каком отряде,—саркастично сказал Макс, сдерживая смех. Оба получили сильный толчок от Ани в спины, но это их не особо успокоило.
—А вы как думали? Он будет на сотни учеников вещать о том, что какие-то семеро первогодок потерялись? Конечно этот случай будут заминать!—зашипела она.
—Молчим-молчим,—Карина с Максом переглянулись и наконец немного успокоились.
—Мы стали взрослее, мудрее и сильнее. Вырастили новую партию прекрасных и, не побоюсь этого слова, одних из лучших солдат, защитников, память о будущих подвигах которых не увянет никогда. Мы приняли в наши ряды новых Магрисов, уже в первый год достигших невероятных успехов. Мы продолжаем совершенствовать и растить тех, кто не первый и не последний год в стенах этой школы. Хочу выразить благодарность кураторам за их работу, уважаемым Лорети Франко, Лии Пилигрим и Юрию Константиновичу,—он сделал паузу, давая время на аплодисменты. —Так же благодарю наших замечательных педагогов,—вновь пауза, но короче,—и кураторов. Все мы проделали хорошую работу, и я хвалю каждого присутствующего,—Ранель замолчал на пару секунд, чтобы вдохнуть. —Поздравляю с днем объединения. Будьте же добры и относитесь с пониманием друг к другу. Помните, что мы — единая система, организм, противостоящий одному общему врагу. И не может быть разногласий в нашей системе, не может быть обделенных и привилегированных, ибо склеены мы одной целью. Развал составляющих частей всегда означал, означает и будет означать для нас поражения и смерть,—он вновь взял паузу, но не для аплодисментов или вдоха. Директор наслаждался звенящей тишиной, которую всегда порождала его речь. Губы его растянулись в легкой улыбке, но даже эта улыбка, как казалось Карине, чудом не оставила на его лице многочисленные трещины.
—Да будет пламя,—разрушила тишину его фраза. Движение прошлось по белому морю: все освобождали проход перед тремя украшенными цветами арками. В каждой появилась группа из примерно тридцати учеников. Впереди нес факел отряд из выпускников, следом шел отряд третьекурсников, далее второкурсники и первокурсники. Илюментры, Ремиаторы и Элементоры, приковывая к себе взгляды окружающих, медленно прошли к центру площади, где возвышалось кострище. Спичка вместе со своим отрядом горделиво оглядывал толпу, улыбаясь во всю ширину лица. За его худую длинную руку, с таким же выражением лица, цеплялась спутница. Выпускники подняли факелы над головой. Несколько секунд глядели друг на друга, после одновременно опустили их к сухим веткам. Огонь, потрескивая, начал поедать приготовленные дрова, постепенно разрастаясь из трех маленьких огонечков в огромные языки пламени. Грянула музыка.
***
Это было время выпускников. Их ночь. И тех, кто постарше. Везде были смех и постоянное движение. Музыка прекращалась только для того, чтобы музыканты могли сменить друг друга. Первокурсники и некоторые второкурсники жались к стенкам, наблюдая за старшими. Карина терла виски. Неприятно гудела голова. Слишком много Магрисов. Сквозь белую толпу то и дело проскакивало темное нечто, преследующее ее всю ее сознательную жизнь.
—Чего ты?—спросил Макс, когда Карина, краем глаза уловив движение своей галлюцинации, дернулась.
—Толпа,—вздохнула она, облокачиваясь на заборчик. —Голова гудит.
—Тоже,—Макс зевнул и огляделся. —Куда они вечно пропадают? Сначала Эйнар, потом Женя с Хью... Дерек ведь к ним пошел?
—И Аня за ним...—Карина прикрыла глаза. —Слушай, уйти за пределы площади никто не запрещает ведь? Вернемся к красному отвару, а там кораблики и сжигание венков.
Макс еще раз огляделся.
—Ты права. Для нас сейчас ничего особо интересного не будет. Отряд потом найдем,—он кивнул в сторону ближайшей арки. —Идем.
Пробравшись к выходу и покинув площадь, они будто попали в другой мир. Свет от костра, музыка и движение — все осталось там. Здесь была лишь тьма. И почти никого: только такие же уставшие парочки или одиночки. Чем дальше они углублялись — тем меньше удела голова. Но облегчения Карина не чувствовала. Что-то странное поселилось душе... Сердце молотом било по ребрам тревогу.
—Предчувствие у меня странное...—прервала тишину Карина.
—Ерунда,—после недолгой паузы несмело сказал Макс. —Устали просто...
Карина сглотнула. По левую сторону от дорожки, по которой они шли, темнел маленький склад, похожий на сарай. Ничего необычного: там обычно хранили школьные парты, стулья и шкафы. Чаще всего закрытый. По крайней мере никогда его на их памяти не открывали. Что-то не так. Там что-то не так. Поворачивать и бежать отсюда. Сейчас. Карина нервно забарабанила пальцами по бедру. Краем глаза заметила промелькнувшую галлюцинацию. Резко обернулась на нее, зная, что она сразу же пропадет, уже по привычке. Но она не пропала. Она видела ее не мгновение. Секунду или даже полторы. Оно пронеслось мимо деревьев и исчезло у сарая.
—Стой,—Карина схватила Макса за локоть, неотрывно смотря на склад.
—Чего ты?—Макс смотрел туда же. —Склад. Сарайчик. Ничего необычного...
—Там что-то не так,—прошипела она.
—Что?
—Я не знаю, но там определенно что-то не то.
—Трусиха,—фыркнул Макс, начиная нервничать. —Ну если ты так хочешь,—он развернулся,—мы уйдем.
В нос ударил сладковатый запах железа.
—Надо проверить,—она подтолкнула его с дорожки, ближе к складу. Макс хмурился. Глаза его сверкнули.
—Осторожно. Без резких движений. Не издавай лишних звуков.
Склад приближался. Запах, до этого казавшийся каким-то фантомным, теперь ощущался ярко и отчетливо. Дверь. Приоткрытая. Внутри еле-еле горела единственная старая лампочка. Прислушались. Переглянулись. Макс осторожно открыл дверь шире. Это Спичка. Мальчик, которого они видели на зажжении костра, лежал перед ними, раскинув руки и ноги. Голова запрокинута. Рот приоткрыт. Из-под приопущенных болезненно посиневших век белели яблоки глаз. Когда-то белые рукава рубашки были пропитаны темной кровью. Кто-то их закатал, открывая взору руки. Вернее то, что должно было ими быть. Кровь хлестала из открытых глубоких продольных порезов, заливая пол. Венка в правой руке, выглядывающая из многочисленных ран, чудом не задетая, пульсировала. Остальные разорванными нитками торчали в разные стороны, будто кто-то силился ногтями вырвать что-то из-под них. На левой руке вырван кусок кожи. Макс с выдохом выпустил тяжелое короткое ругательство.