—Это что, кровь?—Женя отпрянула от Карины, заметив красное пятно. —Чья? Откуда?
—Нас всех вдруг в срочном порядке по общежитиям развели, ничего не объяснив,—махал руками Дерек. —Вас нет, Эйнара нет, у учителей и кураторов паника какая-то, на всех орут, чтобы соблюдали порядок, но ничего не объясняют!
—Потом...—Карина прикрыла глаза и потерла виски: голова закружилась, вернулась тошнота. —Все потом...
—Нет, сейчас вы двое,—Дерек схватил уже начинающую уходить парочку за руки,—объясните нам, что у вас случилось!
—Дерек,—Хью положил руку на плечо брату и, глядя на белые лица Карины и Макса, медленно замотал головой,—не надо. Серьезно, сейчас не надо.
Они выдернули руки из хватки Дерека и одинаково угрожающе сверкнули янтарными глазами. Он, поймав знакомые искры сразу из обоих пар желтого янтаря, поспешно сделал несколько шагов назад, чтобы ненароком не получить.
—Хотя бы отвар выпейте...—пробормотала Женя, протягивая им прозрачные стаканчики с крышками. Внутри плескалась густая темно-красная жидкость. В голове невольно возникла ассоциация. Вспомнилась тонкая пульсирующая венка. Руки слегка затряслись, к горлу подступил ком. Осторожно приняли отвар из рук подруги и непослушными пальцами стали открывать крышку. В домик вошел Эйнар. Выглядел он здоровее обычного и, что удивительно, явно менее болезненно, чем Карина и Макс. Даже на щеках его появилось что-то, что в сравнении с его оттенком кожи и привычному виду можно назвать легким румянцем.
—Эйнар!—воскликнула Женя, оглядывая его с ног до головы. —Ты где был?
—Гулял,—он потирал нижнюю губу большим пальцем. —Меня привели с отставшими.
—Мы и тебе отвар захватили,—Женя пихнула Аню в бок. Та, чуть с прищуром поглядывая на прибывшего наконец соотрядника, протянула ему такой же стакан. Тот со вздохом принял его, нехотя открыл крышку. Карина взболтнула отвар. Руки мальчика не выходили из головы. Подняла глаза на Эйнара. Тот втянув воздух, залпом осушил стакан. По его подбородку потекла крупная темная капля. Синие глаза, перехватив взгляд, сверкнули. Макс и Карина одновременно поднесли отвар к губам. Слегка теплая вязкая кисловатая жидкость коснулась их губ. В тот день их все-таки вырвало.
***
—Он вдруг сказал, что ему надо отойти,—девочка, Маргарита Раневская, вертевшаяся все время около спички, а как выяснилось позже, около Давида Казанцева, сидела в глубоком кресле напротив директорского стола и дергала рукава сиреневой кофточки,—ничего не объяснил, сказал, что надо, и все тут...
Директор хмуро посмотрел на стоящих поодаль скрестивших руки на груди Карину и Макса. Они тоже хмурились.
—Были какие странности в поведении?—Ранель вернул взгляд на девочку. Та шмыгнула носом, сверля глазами стол.
—Глаза...—она насупилась, воспроизводя что-то в памяти. —Глаза его будто и не его стали... Отстраненные, невидящие... как мертвые. И голос, будто железный. Безэмоциональный, никакой интонации... Лицо в какой-то момент разгладилось, как восковое сделалось, но последнему я значение не предала... Да и прочему значения особого не предала, только ощущение странное было от него, вот и все...
—Спасибо за информацию,—Директор кивнул Юрию, стоящему рядом с Максом и Кариной. —Вьен, отведите ее в общежитие. Арабову и Мещерякова я немного задержу.
Юрий кивнул и, взял Маргариту за плечо, вышел из кабинета.
—Кто из вас в конечном итоге стрелял в марионетку?—Директор встал и подошел ближе.
—Карина,—первым ответил Макс, кивая на подругу. —Молния, ничего более. Я видел своими глазами. Ничего необычного.
—Не опирайся лишь на визуальные данные,—прервал его Ранель. —Твои молнии по природе своей идентичны с молниями носителей фулгур. Но если разбирать ее состав — он будет различным по понятным нам всем причинам. Если бы марионетку поразили вы, Мещеряков, у нас, вероятнее всего, была бы возможность найти ее еще живую. Не потому что вы слабее на данном этапе, а из-за составляющих компонентов используемой магической энергии.
—Не нужно было... это бить?—Карина подняла брови.
—Что сделано — то сделано,—Директор на пару секунд прикрыл глаза. —Лучше бы, конечно, взяли его живьем.
—И три трупа в придачу,—фыркнула Карина. —Оно, ломая ноги, рвалось к нам, и очень сомневаюсь, что с благими намерениями.
—Я не сказал ни слова в ваше обвинение,—довольно грубо и жестко отрезал Ранель, развернулся, прошел к столу и вернулся в свое кресло. —Не бери манеру общения у своей наставницы. Ольга стоит гораздо, гораздо выше,—он выровнял стопку документов на столе. —Свободны.
Спичка, Давид, к тому моменту уже очнулся. Директор лично составил письмо с объяснением ситуации и отправил их родителям мальчика. Оставалось только ждать. Либо ответного письма, либо, что более вероятно, звонка, либо их персонального визита. В последнем случае разговор будет крайне долгим и неприятным. Школа и без того заработала себе проблем, покалечили ведь ученика элитарного слоя. Опросить его так и не удалось. Давид помнил, как зажигали костер. Как играла музыка и как все танцевали. Потом помнил сильную боль в руках и невозможность крикнуть или двинуться, темноту и шорохи вокруг. А потом он просто очнулся в больнице. Вот и все, что он смог сказать. Карина и Макс повторяли историю по меньшей мере шесть раз разным людям. В директорском кабинете побывало много учеников, кураторов и учителей, которым по идее сейчас надо присутствовать на вручении аттестатов и школьных наград. Выпускников не водили толпой, как это было раньше — теперь их разделили на группы и поочередно проводили одинаковую церемонию для каждой.