А в общежитиях, в домиках первокурсников, второкурсников и третьекурсников кипела жизнь. Все сновали туда-сюда, забирая одежду из прачечной, конфискованные вещи — из домика Ортима, выплачивали школьными баллами оставшиеся долги за порчу имущества или какие-либо штрафы, возвращали учебники, искали тетради, которые, впрочем, были нужны далеко не всем, в основном третьекурсникам. Было что-то особенное в этой суете.
—Теннебрисы не объявлялись с самого момента... пропажи,—сказал Макс Карине, когда они поднимались по лестнице, (лифт был полон, разговаривать о подобных вещах при посторонних — не лучшая идея),—их верхушки. Скорее всего в армию набор усилят и ужесточат подготовку. Не думаю, что это их последнее проявление.
—Я не назвала бы создание марионетки каким-то полноценным проявлением. Всей ее задачей был переброс нас в тот другой лес?—Карина нахмурилась, вспоминая слова Директора, сказанные им о виновности марионетки во всем этом. —Так перенос был в начале марта. Тем более неудачный. Цели, какую бы они ни преследовали, они не достигли. И что эта марионетка делала в школе все остальное время? Потребляла кровь? Зачем? Никаких попыток сделать что-либо еще не было.
—Честно,—Макс тоже нахмурился,—мне вообще не нравится то, как в итоге все обернулось. Точнее, в голове не укладывается. Сама посуди, в марте мы пропали на две недели, все это время вся школа и люди из правительства на ушах стояли, тебя обвинили во всем, собирались избавляться, а после того, как кое-как доказали твою невиновность, оставшееся время постоянно прочесывали сам лес... Столько шуму было, а в итоге... Труп какого-то врача под контролем Теннебриса, так еще и некачественным контролем. Потеряли они его очень... заметно.
—Я не верю, что такие могущественные существа вот так просто испортили весь свой план с марионеткой. Даже после экспертизы и доказательства его вины.
—Думаешь, это было специально?
—Именно. Уверена, учителя, Директор и Ольга это тоже отлично понимают. Но все повернулось, если можно так сказать, под весьма выгодным для них углом. Свалили все на марионетку и дело с концом. Для общественности. Но виновника, как такового, нет. Не станут школа и Правительство подобные догадки на всю школу объявлять. И нам не скажут. Представь, какая паника начнется. Вся система рухнет и будет только хуже для нас самих.
—Как бы их так называемая тайна не обернулась против них же. Проблем не оберутся потом.
—Выкрутятся. Всегда выкручивались, и будут выкручиваться,—Карина потрясла перед лицом Макса браслетом. —Единственное, как они выйдут сухими из воды, если следующий шаг Теннебрисы проведут в городе? Я и Женя из Петербурга, ты и Аня из Москвы. Города не маленькие и не безызвестные. А Барлоу и Эйнар... Хью и Дерек не из Лондона случаем?
—Нет, точно не из Лондона,—Макс вздохнул. —Все равно, откуда бы они ни были бы, в любом городе Теннебрисам действовать не безопасно, даже с учетом их силы.
—Они сейчас в разы слабее из-за меня,—Карина поджала губы. —Но это не значит, что они на уровне среднестатистического Магриса, они выше, гораздо выше... Во всяком случае, вам шестерым бояться особо нечего. Услышишь новости, что в Питере что-то неладно — ты знаешь причину,—она вдруг засмеялась.
—Не вижу в этом ничего смешного,—Макс легонько пихнул ее в плечо.
Отряд встретил их такой же, как и во всех остальных частях общежития суетой.
—Кто-нибудь видел мою рубашку в клеточку?
—Ань, я у тебя швейный наборчик оставила...
—Возьми, у меня руки заняты,—Аня со стопкой аккуратно сложенных чистых вещей из прачечной одной ногой открыла дверь своей комнатки и пропустила Женю вперед. —В ящике стола посмотри.
—Дерек, отдай рубашку.
—С чего ты взял, что она у меня?
—Ты все время таскаешь мои вещи,—Хью скрестил руки на груди.
—Можешь взять что-нибудь у меня,—закатил глаза Дерек. —Я разрешаю.
—Я возьму свою рубашку.
—Ла-адно, она в шкафу,—Дерек вздохнул и пустил брата в комнату. —Причем на вешалке, заметь. Я помню. Кстати, можно ведь гирлянду оставить висеть?
—Можно,—ответил Макс, заходя вместе с Кариной в коридор. —До самого выпуска можно. Все равно сюда же возвращаться в сентябре.
—Вы вернулись!—Женя выглянула из Аниной комнаты с маленькой коробочкой в руках. —Как прошло?
—Что-нибудь сказали?—тут же выскочил Дерек.
—На марионетку нашу пропажу во время первой практики спихнули,—Карина пожала плечами. —Давид очнулся, живой. Только не помнит ничего.
—Не спихнули вину,—поправила ее Аня,—а нашли виновного.
—И что, все что ли?—Дерек оглядел собравшихся в коридоре.
—Нет конечно,—Хью отряхивал свою клетчатую рубашку. —Сколько ни рви картины — их автор все еще будет существовать.
—Пока не умрет,—закончил Дерек.
—Теннебрисы не могут вот так взять и умереть,—вставила Женя.
—За исключением од-но-го-о-о,—протянула Карина.
—Даже не шути так,—одновременно резко и громко сказали все.
За сборами они чуть не пропустили обед: прилетели в последние двадцать минут, за что получили небольшой нагоняй от поваров. После Карина зашла к Лорети, чтобы оплатить школьными баллами порчу проводки еще в сентябре (тогда на ее счету еще не было средств, чтобы возместить ущерб, а потом штраф как-то сам-собой затерялся в памяти и всплыл только после пришедшего напоминания). День незаметно клонился к закату. Суета сборов заметно поугасла. В воздухе и на лицах витало предвкушение долгих летних каникул и долгожданная встреча родными. Только у Жени в глазах не было никакой радости.
—Я бы и на лето здесь осталась,—сказала она Карине, глядя вместе с ней на постепенно розовевшее небо с пятачка перед домиком.
—Домой не хочешь?—она попыталась найти в зеленых глазах что-то более внятное, чем простое отрицательно мотание головой, но зверек спрятался где-то глубоко в кустах и не собирался выходить.
Ближе к восьми часам ворон принес записку: