Солнце медленно поднималось выше. Розовые облака на рыжеватом небе, как розовенькие барашки в пшеничном поле, медленно плыли куда-то на юг. Девочки кутались в кофты и свитера, ежась от легкого холода, пускающего по спине волны приятных мурашек. Женя обернулась и чуть прищурила хитрые зеленые глаза. С обеих сторон от калитки поползли вверх ромашки. Их становилось все больше, пока не выросло два куста с белыми цветами.
—Пусть будут. Вернемся — они, может, еще будут расти. А если нет — семена дадут, новые выращу.
Ушли они ближе к семи утра, да и то только потому, что к подъему надо было быть в домике. Хотели раньше, но Карине хотелось полетать напоследок, а для этого надо ждать шести. Полет был недолгим: всего раз облетели наперегонки общежитие вокруг.
—Я победила, я победила!—прыгала Женя. —Каринка, тебя наконец сдвинули с первого места!
—Я просто устала,—Карина скрестила руки на груди и невольно тихонько засмеялась.
—Я тоже безумно устала,—пробормотала Аня,—поэтому мы сейчас дружно расходимся по комнатам и досыпаем оставшийся час.
Но спали они все же больше часа и проснулись не от звука надрывающегося динамика, а от того, что выспавшиеся мальчики барабанили им в двери. За завтраком выяснилось, что за Давидом все же ночью приехали оба родителя и, поскандалив в директорском кабинете всю ночь, в итоге забрали сына еще в пять утра.
Каждому отряду отправили записку со временем отправления домой в зависимости от группы, в которую их распределили. И, пусть сто тринадцатый отряд отправлялся в последней группе, то есть в два часа дня, чемоданы рядом с беседкой они поставили еще утром.
—Ты такая мелкая без своих крыльев,—засмеялась Ольга, увидев в дверях своей комнатки Карину. Она, будучи уже в верхней кофте, под которой прятала очень плотно сложенные крылья, фыркнула.
—Я попрощаться хотела,—Карина осторожно сделала шаг внутрь.
—Вижу,—сказала наставница по-русски, улыбнулась и отбросила только что застегнутую спортивную сумку к двери. —Рада, что вспомнила о своей наставнице.
—Вас не забудешь,—тоже заговорила на русском Карина и улыбнулась. Ольга жестом пригласила ее сесть на один из двух стульев у стола. Сама она устроилась на другом.
—Мы в следующем году еще встретимся,—сказала наставница, когда Карина приземлилась на стул. —Но занятия будут проходить немного реже. Мотаться буду то в Министерство, то сюда.
—Спасибо. Не устанете?
—Это не важно, приказ ведь был. Да и я рада возможности поработать с себе подобной... с тобой рада поработать. Может слеплю что достойное,—она помолчала. —Помнишь, ты часто спрашивала, почему я с тобой так вожусь?
—Помню,—Карина кивнула. —Гештальт закрываете.
—Хочу добавить кое-что,—Ольга посерьезнела,—запомни это.
Карина нахмурилась и кивнула.
—Вам ведь часто говорят, что вы — клетки одного большого организма. Я не хочу, чтобы ты стала именно клеткой.
—Но ведь мы живем в обществе, у которого одна цель, и все для этой цели...
—Ты не поняла. Есть клетки, а есть органы. От клетки, чуть что — избавляются. Клеткой можно пожертвовать для большего числа клеток. Но никто не будет жертвовать органом без крайней необходимости. Так уж устроен наш мир. Ты либо представляешь собой что-то стоящее и важное, либо расходный материал, как бы грубо это не звучало. И тебя, если не выжмешь из себя все, что можно и нельзя и даже больше,—будут использовать наравне с пушечным мясом. Ни жалости, ни защиты, ни помощи. Но если докажешь свою значимость — получишь и защиту, и уважение. Вот помощь — навряд ли, помощи как раз будут просить у тебя.
—Но ведь смысл нашей жизни в том, чтобы отдать ее за общее благо, если это потребуется...
—Верно. Но тебя хотя бы будут ценить, как солдата. Сколько наших погибло, и имена подавляющего большинства знают единицы, если вообще знают.
Карина постукивала пальцем по столешнице.
—Я ведь и существовать не должна была... Может и хорошо, если вдруг... отойду,—она не хотела говорить слово “погибну” или “умру”: тошно от них становилось. —Лишнее звено, все такое.
—Даже думать не смей. Да, многие придерживаются мнения, что лучше бы тебе, как ты сказала, отойти. Но заметь, пожалуйста, если бы последний пункт плана пришел в исполнение, а мы бы не успели уничтожить хоть кого-нибудь из Теннебрисов — они бы вернулись в форму и Третья Черная Волна длилась бы до сих пор. А благодаря тому, что ты еще живешь — они остаются ослабленными. К тому же ты сама имеешь огромные шансы встать с ними на один уровень. Я хочу, чтобы желающие твоей смерти, заметь, не желающие тебе смерти, а желающие твоей смерти, по крайней мере подавляющее большинство из них, изменили свое мнение и поняли наконец значимость тебя живой. Эту значимость в тебе Петька... Петр Алексеевич и разглядел один из первых. Нужно работать. Работать похлеще лошади, ты меня поняла? Никто, кроме тебя, не заставит тебя это делать.