—Рано или поздно доберутся?—Карина хмурилась.
—Верно. Наша задача сделать так, чтобы их до этого момента либо уже отловили, либо ты сама могла оказывать достойное сопротивление.
—Теннебрисам? Одна? Серьезно?—она встала на месте. —Не справлялись целые полки, вы серьезно сейчас говорите?
—Абсолютно. Тогда еще у наших солдат не было их же оружия. Появилось оно только после войны.
—В виде двоих женщин,—Карина закатила глаза. —Велика сила, нечего сказать.
—Это уже что-то. К тому же, хочу напомнить, что количество Теннебрисов, как таковых, и до десятки не доходит. Хотя, вполне вероятно, они еще наделали себе подобных, но не думаю, что они серьезная проблема.
—Насчет повторного нападения, это ведь может случиться в ближайшем будущем?
—Вполне. Но ты ведь не выезжаешь за пределы города, да?
—Только в какой другой город... В основном в Москву, да и то редко.
—А в город они зайти не рискнут. Не действуют они там открыто в своем положении. Вот вернут былую силу — тогда да, и города могут пострадать.
—Но этот факт не отменяет ведь вероятность того, что в город они не проберутся? Взять тех же марионеток. Их можно наделать целую свору и никто до поры до времени разницы с обычными людьми не заметит.
—Можно, но каждой нужен контроль, как пульт роботу. Разве что, в случае с марионетками, им программу не напишешь, как машине. Так что такой исход маловероятен,—Ольга остановилась у двери в какой-то кабинет, потянулась к ручке, но так и не коснулась ее, повернулась к Карине. —В любом случае, что бы ни случилось — сообщай мне. Разберусь, помогу. Ты знаешь, я могу.
—Спасибо,—Карина кивнула. —Буду сообщать всю информацию,—она замолчала, глядя, как наставница открывает дверь, и тут же схватила ее за руку.
—Что такое?
—Могу попросить вас о том же? Сообщать мне информацию, касаемую меня и других Теннебрисов...
—Хорошо,—немного подумав, ответила Ольга. —Что смогу. Понятное дело, говорить буду не все, но базовую информацию — пожалуйста,—она наконец открыла дверь. В кабинете из узнаваемых лиц были только Лорети Франко и Абрамов Ранель. Остальных Карина не знала. Женщина в очках на тускло-карих глазах и с забранными в хвост тусклыми, когда-то рыжими волосами, мужчина, лет на пять старше Ольги, с короткими мышиного цвета волосами, спадающими ему на лоб и частично закрывающими выбритые виски, и глубокими, словно шрамы, морщинами, совершенно ему не по возрасту, вокруг голубовато-зеленых глаз, стоящий за креслом, в котором сидел высокий стриженный под ежика мужчина, почему-то казавшийся Карине знакомым. Точеные, гладкие черты лица, будто кто-то вырезал его из камня, темно-карие глаза в рамочке черных ресниц, грубый рот, широкие плечи... Карина встала ровно и с силой ударила кулаками скрещенных рук по плечам. Голова в пол, глаза скосила на присутствующих. Директор сидел так, будто ему прямо сейчас в спину впилось что-то острое, но при этом это самое острое он терпел с достоинством. Точнее, по своему обыкновению, замерев неживой статуей.
—Арабова, доброе утро,—произнес он. —Рады видеть тебя в добром здравии.
Ольга подтолкнула ее за плечи в центр комнаты и одной лишь головой указала на свободный стул. Сама она поспешно отошла к мужчине за креслом. Они обменялись короткими кивками, причем улыбалась при этом только Ольга. Карина послушно села.
—Перед тем, как отправить тебя домой, все мы хотим услышать от тебя подробный рассказ о том, что случилось, а также чтобы ты честно и точно ответила на наши вопросы.
—Принято,—Карина хмурилась, чуть поджав губы. Атмосфера не самая уютная, но, тем не менее, глаза Ольги, открывающие обзор на бескрайнее васильковое поле, будто бы придавали какой-никакой уверенности. В памяти всплывали картинки не самых приятных часов. Медленно вдохнула, собираясь начать, но, не найдя нужных слов, замерла.
—Арабова, мы настоятельно не рекомендуем испытывать наше терпение,—холодно и резко прервал начавшую выстраиваться цепочку мыслей Ранель.
—Прошу не давить на девочку,—подал низкий, на удивление мягкий голос казавшийся знакомым мужчина. —Войдите в положение и позвольте разобраться с мыслями. Иначе мы рискуем остаться без важной детали.
—Прошу прощения,—тихо проговорил он, опуская глаза. Ольга довольно усмехнулась, стоявший рядом мужчина пихнул ее в бок. Карина сама еле подавила улыбку, хотя уголки губ дернулись. Она наконец начала рассказ. Через минуту слова лились нескончаемым потоком, выплескивая все, что она совсем недавно выплеснула на Ольгу. Слушали так же молча. Хмурились. Незнакомая женщина быстро-быстро строчила что-то в своем блокноте, то и дело прикусывая нижнюю губу и бросая быстрые сочувствующие взгляды на Карину. Та предпочла смотреть либо на стену, либо на ковер, либо на Ольгу. Так спокойнее. Окончание рассказа встретилось непривычным молчанием и чирканьем ручки по бумаге: женщина что-то дописывала. Карина оторвала глаза от ковра и оглядела собравшихся. Нахмурилась сильнее.
—Ты уверена, что второй — тоже был Теннебрисом?—спросил Директор.
—Сомневаюсь, что, будь он кем-то другим, он бы так относился к Эйнару. Он буквально его избил, причем Эйнар его явно сильно боялся. По глазам видно было... да и убить его незнакомец грозился.
—Прослеживалось что-то странное в самом общении с Эйнаром во время учебного года?
—Странные ощущения от него были. Неприятный пугающий тип... еще, начиная с апреля, после общения с ним шла кровь из носа и голова гудела страшно, в особенности если пойти против его решения, мнения и прочего...
—Он пытался с тобой сблизиться?
—Как я понимаю, да. Оправдывал тем, что его мать погибла при подселении души в мое тело...—Карина сжала стул. Опять нахлынула неизвестно откуда взявшаяся злость. Хотелось уйти.
—Выброс, подобный случившемуся после ритуала, был похож на что-то, что ты уже испытывала, или подобное случается впервые?
Карина напряглась. Вспомнился другой лес и та же каменная платформа. Безопасно о таком говорить? Ведь выброс — явно не то, что должно случаться вот так спонтанно...
—Нет,—соврала она, проглотив неприятные ощущения. Повисло молчание. Янтарные глаза странно блеснули, встретившись с васильковыми. Ольга смотрела на нее, чуть приподняв брови.
—Хорошо, вопросов больше нет,—сказал Директор после того, как получил одобрительный кивок бритого мужчины. —Свободна. Хорошей дороги домой,—он встал. За ним встала женщина с блокнотом и Лорети. Потом Карина и мужчина.
—Оставьте нас наедине,—мягко попросил он, оглядывая присутствующих.
—Конечно,—Директор вместе с куратором и женщиной поспешно вышли за дверь. Карина проводила их немного обеспокоенными глазами.
—И вы тоже, пожалуйста,—обратился он к Ольге и зеленоглазому. Второй недовольно сощурился. Ольга удивленно подняла брови.
—Оль, Иван,—сказал он поворачиваясь к ним и глядя им в глаза сверху вниз. —И вы тоже.
—Так точно,—одновременно отрапортовали оба и, немного удивленно переглядываясь, вышли. Карина проводила их уже не обеспокоенными глазами, а полноценно испуганными.
—Я хочу чтобы ты знала,—обратился к ней мужчина своим мягким, но уверенным голосом, от которого почему-то подогнулись колени,—ложь ничем хорошим тебе не обернется. Вероятность того, что то, чего ты так страшишься, произойдет, возрастает на столько, насколько сильно ты приврала. Я знаю о еще одном выбросе. Знают и мои подопечные. Я не собираюсь принимать критичные меры прямо сейчас, так что ответь, пожалуйста, на последний вопрос еще раз подумав. Время есть.
Карина сглотнула. Подопечные... это он об Иване и... Ольге? Неужели... В лицо ударила краска. Правитель. Петр Алексеевич. Тот, благодаря кому она еще живет.
—Был,—тихо сказала она, невольно отступая на шаг. —Когда была первая попытка провести ритуал... в другом лесу, как мы его назвали. Тоже на платформе у столба...
—Благодарю,—в глазах его добродушно шевелил усами огромный кот. —Я хочу слышать на свои вопросы только такие ответы. Поверь, так просто о тебя не избавятся, так что, пусть твои страхи и не беспочвенны, не нужно так сильно переживать. Если у нас будет нужная информация в нужный момент, даже если она тебе будет казаться чем-то, что сыграет с тобой злую шутку, — мы сможем поправить ситуацию до того, как все выйдет из-под контроля. Ты меня поняла?
—Извините,—проговорила Карина. —Принято.
—Благодарю. Надеюсь, мы с тобой сработаемся. Рад, что ты нашла общий язык с Ольгой,—он улыбнулся, на деле Петр Алексеевич не выглядит таким уж страшным, каким многим представляется. —Сейчас можешь идти. Рад знать, что ты в порядке. Хороших каникул,—он направился к дверям.
—Спасибо,—Карина засеменила следом.