Глава 33
—Хороший же Магрис, скажи?—Ольга довольно рассматривала лицо Карины. Та все еще не отошла от встречи.
—Мгм,—утвердительно промычала она, таща за собой тяжеленные чемоданы и силясь пошевелить спрятанными крыльями под уже новой кофтой (старую потеряла, походу, окончательно), чтобы хоть как-то ослабить давление ремня сумки.
—А с враньем он правильно сказал,—Ольга прикрыла глаза, подставляя лицо вышедшему из-за облака солнцу. —Не надо нас дурить, мы вовсе не так просты.
—Это я уже поняла... До сих пор совесть мучает.
—И правильно. Петя вообще не любит вранье. Либо как есть, либо говорить не надо вообще, даже если мелочь. Особенно работы касается, не только чего-стороннего.
Они шли по площади отправления. Сердце, пусть и сдавленное чувством стыда, радостно колотилось от ощущения скорого возвращения домой. Домой... Он теперь казался еще более родным, и в то же время еще более далеким. Вещи уложили на круглый телепорт. Карина засмотрелась на близкие облака, которыми любовалась в первый день.
—Просыпаемся,—недовольно пробурчал отправитель, которого из-за ее одной задержали на работе еще на пару суток.
—Дайте попрощаться, ничего вам эти лишние пару минут не дадут,—Ольга улыбнулась и подошла к Карине. —Красиво?
—Красиво,—согласилась та. —Вы надолго здесь?
—О-о-о,—протянула Ольга. —Чую, на все лето. Целых два Теннебриса в одном месте, к тому же после такого длительного перерыва! Лес перечешут вдоль и поперек. Петр приехал специально на пару дней. Это тебе не пропажа школьников.
Карина усмехнулась.
—В таком случае, удачи вам всем.
—Тебе того же, барашек.
Она наконец-то заняла место на платформе. Последний раз посмотрела в васильковые глаза, после все вокруг заполнил белый свет. Страшно захотелось спать...
***
Она лежала на холодном камне. Кто-то тряс ее за плечо.
—Вставай, вставай!—торопила ее на русском Елена Юрьевна. —Давай, приходи в себя.
Карина открыла глаза, осторожно села, потирая пульсирующую голову.
—Отлично,—Елена вздернула ее за плечи вверх. —Поднимайся, живее!
Еще толком ничего не соображая, Карина, пошатываясь, шла к поездам. Пришла в себя окончательно в поезде.
—Здравствуйте,—сказала она Елене Юрьевне.
—Доброе утро, горе... Молчи,—она не менялась. Карина тихонько засмеялась. Пока шла из метро наверх, постоянно одергивала кофту: вдруг перо какое вылезет? Хмурилась от постоянной тревоги, останавливалась каждые полминуты и опасливо ощупывала спину.
—Ничего у тебя там не видно,—зашипела на нее Елена Юрьевна на профетории, после тут же снова переключилась на русский: —Идем, идем.
Знакомые питерские дома, дороги казались ей чем-то из далекого прошлого. Она так и встала на выходе, круглыми глазами оглядывая все вокруг. Вспомнился отъезд. Такое ощущение, что заходил в это метро совершенно другая Карина. Напирающие сзади люди вытолкали ее ближе к парковке. Татьяна, скрестив руки на груди и ходя туда-сюда, задумчиво глядела куда-то к себе под ноги.
—Ма-а!—Карина улыбнулась и, подхватив вещи поспешила к ней. —Мама, вечер добрый.
Татьяна, наконец услышавшая приемную дочь, вздрогнула и подняла глаза.
—Хвала Правительству,—прошептала она, быстро подходя к Карине и обвивая ее кудрявую голову руками.
—Передаю в целости и сохранности...—Елена Юрьевна осеклась. —Хорошего вам дня,—она кивнула Татьяне и скрылась в толпе. Вещи быстро загрузили в багажник и через пару минут уже ехали по трассе. Карина в зеркало на лобовом стекле рассматривала материнское лицо. Та, в свою очередь, периодически поглядывала на дочь.
—Тебе сообщили все, да?—прервала напряженное молчание Карина.
—Сообщили,—Татьяна бросила на нее еще один взгляд. —Я... я даже не знаю, что и думать.
—Аналогично...—Карина отвернулась к окну. Нахмурила брови. Татьяна, пока стояли на светофоре, неотрывно изучала лицо дочери.
—У тебя ведь день рождения седьмого...—она попыталась перевести ее настроение в нужное русло. —Есть пожелания?
—Чтоб все это закончилось поскорее,—бросила Карина. Татьяна помолчала.
—Рада, что ты цела,—Татьяна опустила глаза и пожевала губами. —Если нужно будет поговорить — я всегда готова выслушать.
Загорелся зеленый: машины тронулись. Мимо проносились фонарные столбы. Янтарные глаза рассматривали знакомый с детства город. Ничего еще не закончилось. Учебный год — закончился. А остальное только набирает обороты.