Зал постепенно пустел, ученики уходили в общежитие. Карина проглотила остывший ужин, о котором успела забыть, несмотря на голод, после чего компания покинула столовую.
В общежитии их уже ждал знакомый ворон.
—Завтра подъем в пол седьмого утра. С семи тридцати до восьми тридцати — завтрак,—монотонно говорила большая черная птица, не обращая внимание на то, как на нее смотрит отряд, не решавшийся приблизится менее, чем на несколько метров,— в девять собрание в главном здании. До обеда свободное время для всех, кроме крылатых: в двенадцать тридцать они должны явиться на медицинское обследование в Юго-Западном замке. Лазарет находится на втором этаже восточной части школы, найдете. С трех до семи практика, в восемь ужин. Покидать общежитие после девяти тридцати вечера и до шести утра запрещено. Звонок домой будет разрешен только по истечению двух недель вашего здесь пребывания. Все последующие звонки совершаются раз в месяц, если вас не лишили такой возможности или у вас не имеется привилегий в виде дополнительной возможности связаться с родными,—ворон взмахнул крыльями и улетел. Отряд отшатнулся, пропуская его, пусть и надобности в этом не было. Придется привыкать и к таким обитателям острова, тут уж ничего не поделаешь.
—У нас есть крылатые?—восторженно спросил Дерек, осматривая компанию.
—Я и Карина,—сказала Аня.
—И я,—зевая и потягиваясь заметила Женя. От хорошей еды она будто посвежела и стала уверенней,—всю ночь не спала, так что вы как хотите, а я на боковую.
Она удалилась. Следом, пожелав всем спокойной ночи, ушла Аня. Мальчики, успевшие найти общую тему для разговора, остались в беседке. Карина, немного постояв на улице, ушла в комнату. Распахнула окно и довольно улыбнулась, когда ветер дунул ей в лицо, зашевелив кудрявыми волосами. Облака плавали совсем, казалось, низко, чуть выше каменной стены, которую отсюда отлично видно. Небо было окрашено в оттенки розового, фиолетового и синего. Солнце уже не видно, начали появляться звезды, месяц с каждой минутой становился ярче.
Уснуть на новом месте оказалось проблематично. В голове вертелись события этого дня, накладываясь друг на друга и переплетаясь. Мысли, которых было немало, путались в голове, превращаясь в понятную лишь самой Карине кашу. Бескрайнее небо, усыпанное звездами, притягивало к себе взгляд янтарных глаз, не позволяя девочке окунуться в наваливающийся сон. Через несколько минут, а может и часов, Карина запуталась во времени, лицо ее приняло привычное недовольное, то есть расслабленное, выражение. Той ночью ей не снилось ничего.
Из приятной темноты забытья ее вырвала громкая музыка. Карина открыла глаза. Несколько мгновений она пыталась понять, где она. После — кто додумался включить какой-то марш на полную громкость? Янтарные уставшие глаза сердито блестели и бродили по стенам. Остановились на круглом белом динамике в потолке. Звук шел оттуда. Марш проиграл до конца и начался, после двухсекундной паузы, заново. Карина сверлила динамик глазами. Марш пошел по третьему кругу.
—Выключишься ты когда-нибудь или нет...—раздраженно пробормотала Карина, а марш уже играл четвертый раз. Вспомнила про швабру в шкафу под кроватью, откинула одеяло в сторону, легко спрыгнула с лестницы на пол, распахнула дверцы и, после непродолжительного копошения, извлекла наконец швабру. Грозно посмотрев на играющий уже пятый раз динамик, встала под ним и подняла орудие по обеспечению собственного спокойствия. Мгновение — до тошноты бодрый и веселый марш замолк еще до экзекуции. Карина еще несколько секунд сверлила его глазами, все так же держа швабру над головой. Не обнаружив больше ничего подозрительного, поставила ее к стене. В голове возник весь сегодняшний план. Закончив водные процедуры, придав кудряшкам надлежащий вид и отгладив рубашку, Карина вышла на улицу. Завтрак прошел как в тумане. Судя по остальным, к ранним подъемам привыкли только Аня и Женя. Окончательно она пришла в себя лишь по пути в Центральный замок. Он был меньше остальных, но возвышался так же величественно. Сюда стекались и ученики из других факультетов.
—Интересно, что нам на собрании говорить будут,—Дерек потянулся.
—Скорее всего типичное приветствие, после правила расскажут,—ответил Макс,—а может выдадут наконец браслеты.
—Или нам всем снова будут напоминать о смысле нашего существования, о долге и прочих, уже давно зазубренных вещах,—пробурчала Карина,—с детского сада твердят. Держу пари, сейчас опять что-то подобное скажут.
—Даже спорить не буду. Сомневаюсь, что тут остался хоть кто-то, кто не знает, что принадлежим мы Правительству, смысл нашего существования в том, чтобы защищать жизни людей ценой своих, мы одно целое, частички одного организма, бла-бла-бла...—Макс вздохнул. —Сколько можно повторять одно и то же?