—Такие ленты тонкие,—Макс присел у стекла, рассматривая черные конечности второго типа. Одна из лент дотрагивалась до стекла и слегка дергалась.
—Как хорошо наточенные ножи,—Карина присела рядом, —такими лентами и руку отрубить может.
—А если схватит — получится фарш.
Они некоторое время рассматривали существо за стеклом. Факт того, что подобное когда-нибудь будет пытаться нашинковать их самих, в то время как им нужно будет как-то его обезвредить и остаться целыми, обоих пугал, но ни один признаваться в этом не собирался. Пока все делились переживаниями и поддерживали друг друга, вторым занимались в основном Аня и Хью, эти двое ходили и разговаривали на тему приближающийся практики так, будто с пеленок имеют дело с подобными существами. Дерек по началу тоже старался делать вид, что на столкновение с туманностями ему абсолютно все равно, но спустя пару дней он решил, что затея это глупая. На самом деле и Карине, и Максу хотелось отойти от стекла подальше, но это принималось бы за проявление слабости и личное поражение в соревновании, которое они незаметно для самих себя придумали где-то у себя в в головах и дружно согласились в нем участвовать.
Послышался странный свист. Черные ленты дернулись сильнее обычного. Карина и Макс отпрянули от стекла, встали на ноги. Туманность поджала к себе ленты, странно изогнулась.
—Чего это она...—пробормотал Макс, нахмурившись. Мгновение, существо вскочило с пола. Оба отлетели от стекла, кто-то вскрикнул. Туманность зашипела, после полоснула лентой по стеклу, немного его поцарапав. В следующую секунду с потолка камеры опустилось облако какой-то распыленной жидкости. Существо зашаталось, после медленно опустилось на пол. Карина поджала губы, Макс запустил руки в карманы, оба медленно втянули воздух. Взгляды присутствующих прикованы к камере, в которой все еще стояли облака аэрозоля. После этого желание подходить к стеклу пропало. Ученики ходили кучками, не желая оставаться в одиночестве. Макс и Карина, все так же стараясь не подавать виду, что происшествие их напугало, ходили между камерами, скучающим взглядом оглядывая существ внутри, но больше не рискуя приблизиться.
Впечатлений после такой экскурсии осталось море, как и переживаний. Запугать их смогли, с этим не поспоришь. Масло в огонь подливали учителя на уроках, запугивающие их, пытаясь выработать мотивацию учиться, и старшие курсы. Почему-то некоторым запугивать до трясучки первогодок казалось весьма веселым занятием, будто им мало...
Глава 9
—Одиннадцать! Она поставила мне одиннадцать!—шепотом возмущался Дерек, глядя на свой проект. —Чудом за порог перевалил! Так до отработок и пересдач недолго... Я не планирую забивать себе еще и выходные, они и без того до отказа забиты..!
—Ты просыпаешься к концу завтрака, потом шатаешься неизвестно где, вспоминаешь о супер-важных заданиях к обеду, ноешь примерно часов до шести, садишься работать, и в итоге донимаешь своими проектами меня,—грубо ответил ему Эйнар и мгновенно округлил синие глаза, услышав свое имя от учителя.
—Да-да, конечно,—Дерек закатил глаза. —Иди, покажи класс.
Эйнар, глядя на него так, будто собирался проклясть его, поднялся с места. Дерек рефлекторно прикрыл голову руками, загораживаясь от возможного подзатыльника, но волновался он зря. Эйнар просто протиснулся за его спиной и пошел по лестнице вниз.
Они сидели на природоведении, у мисс Ривс. Уже середина ноября, сверху на школьную форму начали надевать свитера, единственное требование в таком случае — чтобы галстук был виден. Деревья на летающем острове потеряли почти все свои листья, жухлая трава периодически скрывалась за тонким слоем снега, который почти тут же таял, образовывая слякоть. К Николасу Ортиму, местному садовнику, точнее, главу группы местных садовников, в качестве наказания отправляли учеников, как дополнительную рабочую силу, чтобы собрать сгнившие листья, расчистить дорожки, убрать мусор, почистить окна, отмыть стены и полы... Карина сама была на таких отработках несколько раз, когда решила не бежать огромное расстояние по лестницам и коридорам до нужной аудитории и просто влетела в нее через окно. Как оказалось, опыта для приземления у нее еще недостаточно, Карина в буквальном смысле ввалилась на урок из окна, прям под ноги куратору, вошедшему в класс вместе с Дмитрием Евгеньевичем, преподавателем истории, по пути смахнув с учительского стола все, что только было можно и разбив какую-то небольшую фарфоровую статуэтку. Вопреки ее расчетам, он все же пришел раньше обычного. Статуэтка на следующий день стояла целая, а ей две недели, в выходные, пришлось перед завтраком и после него чистить территорию школы. Отработок с Николасом, мужчиной лет пятидесяти, неаккуратно выбритое лицо которого все время носило недовольную гримасу, ей точно хватило на несколько лет вперед. Замечания, от неудовольствия временем ее прихода (то слишком поздно: он уже давно настроен работать, то слишком рано: он еще не допил чай, причем приходила Карина все время к одному и тому же времени), до возмущений по поводу ее внешнего вида, а конкретно коротких кудрявых волос, которые надо выпрямить. Замечания абсолютно каждому из группы, будь то первокурсник или четверокурсник, стали некой традицией. Старшие, уже привыкшие к таким его замашкам, смеялись, не особо беспокоясь о том, видит и слышит ли их садовник, и делали ставки, что ему в их внешнем виде, поведении, действиях или характере не устроит на этот раз. Николасу совершенно не нравилось то, что в дела острова вмешиваются ученики, которые “только и делают, что захламляют этот прекрасный уголок, к тому же за ними нужен глаз да глаз, чтобы не испортили чего”. Садовник боялся оставлять штрафных (тех, кому назначили отработки) без присмотра, из-за чего зачастую не успевал сделать все запланированное на день, что приводило его в еще большее бешенство.