—Спасибо,—одновременно сказали Карина и Макс, встали со стульев и вышли. Отряд ждал их на лавке у столика для выдачи справок.
—Ну наконец-то,—Женя вскочила на ноги,—как вы?
—Шрам останется,—с досадой сказал Хью, оглядывая их лица.
—Небольшой,—Дерек чуть прищурился, приблизив свое лицо к лицу Макса и всматриваясь в пластыри.
—Мужчинам и Карине шрамы идут,—серьезно повторил слова стажера Макс и вдруг прыснул. Дерек несколько секунд смотрел на друга, после странно засмеялся. Женя нервно захихикала, зажав руками рот. Карина фыркнула, скрестив руки на груди, пытаясь сдержать улыбку, уголки губ задрожали, взлетая вверх, она прерывисто втянула воздух и отвернулась, поджав губы и еле сдерживаясь. Смех в этой ситуации абсолютно неуместен. Общий нервозный припадок прервал сердитый голос сидящего за столом врача.
—Тихо,—зашипел он на них,—имеете совесть. Если больше ничего не нужно — идите.
Раны на следующий день выглядели, как тонюсенькие белые полосочки. Врачи сделали все в наилучшем виде, разве что вид шрамиков, пусть и почти незаметных, ни Карине, ни Максу не нравился. В особенности из-за того, как они их получили. Позор... так провалиться на встрече, при том, что туманность была ослаблена. Похоже, они одни из единственных, кто не смог ее обезвредить. Однако теоретически, если вспомнить орущее существо, плавившееся от контакта с кровью кого-то из них, с заданием они справились. Удручало еще и излишнее внимание к их отряду. Ученики, слышавшие вопли туманности и умудрившиеся увидеть то, что с ней стало, после чего не видевшие, как сто тринадцатый отряд выходил с поля, дружно решили, что с ними случилось что-то очень плохое. За тот короткий промежуток времени по Элементорам поползли разные слухи, дошедшие вскоре и до других факультетов, некоторые отряды уже на следующий день после происшествия были свято убеждены в том, что учителя позволили туманности съесть бедняг прямо во время встречи. Поэтому неожиданно живому отряду, посещавшему на следующий день как ни в чем не бывало уроки, уделяли излишнее внимание расспросами о том, что же произошло, кто вопил и куда они потом ушли, или же просто прожигали взглядами, которые почему-то сильно раздражали Эйнара.
—Ну и зачем ты полез?—спросила Карина хмуро глядя в свое отражение. Они стояли в темном уголке школьного коридора у неработающего фонтанчика для питья, рядом с которым на стене висело треснутое в левом верхнем углу зеркало. За тонкой стенкой, которой фонтанчик был огорожен, шумели ученики.
—Ты еще и возмущаешься?—Макс нахмурился и скрестил руки на груди, сверкнув глазами. —Я тебя оттуда достал, получив вот это,—он указал на тонюсенькую, еле заметную полосу на лице,—а в ответ слушаю твои возмущения. В следующий раз сама разбирайся.
—И разберусь... —она вновь уставилась в отражение. Они стояли рядом, между шрамами можно было провести воображаемую линию, показывающую траекторию движения ленты. —Шрамированная была бы только я. Себя зачем уродовать?
—Я стоял ближе всех. Не думал, что так получится.
—Ты вообще не думал.
—Ты не лучше. Все “я сама”, да “я сама”. И что вышло?
Карина помолчала.
—Спасибо.
—Как вовремя,—саркастично сказал Макс и вздохнул. —Обращайся.
—И не подумаю,—Карина усмехнулась.—За мной должок.
—Долг долгом, но стоять и смотреть на то, как кого-то собираются нашинковать, я не собираюсь. Так что твоей просьбы дожидаться не буду.
—Ладно, с этим потом разберемся. Меня сейчас гораздо больше интересует то, что случилось с туманностью.
—Влияние компонента чьей-то крови,—Макс пожал плечами,—так Аня сказала. Только вот чьей и почему... Судя по взгляду и реакции наблюдающих учителей, с таким они еще не сталкивались. И в то же время, они понимают почему это происходит... Сложно объяснить, но, походу, они ожидали чего-то подобного. Не знали, чего конкретно, но явно чего-то необычного.
—И они дождались,—Карина отвернулась от зеркала, блеснув глазами,—осталось понять, кто из нас в итоге с... особенностью.
—Нам либо все объяснят, когда придет время, либо нам это знать не положено.
—Спросим на разборе,—Карина направилась в сторону основного коридора. Последнее, в чем она была уверена, так это в том, что им охотно все расскажут. Вспомнилось поведение учителей, когда кто-нибудь из отряда начинал пытаться разобраться. Им не выгодно, чтобы кто-то из принципиальных солдат знал больше положенного, а тут явно что-то нечисто.
—Хватит пялиться на шрамы,—к ним заглянул Дерек и скрестил руки на груди,—они в порядке, если не присматриваться — не видно. Нас сейчас на разбор вызывают.