Разбор проводили после каждой практики, что внизу, что на стадионе. На них разбирали основные ошибки и давали советы, но, так как отрядов много, ошибки у каждого свои — разбор проходил довольно быстро относительно всего того, что надо обговорить. К тому же в кабинете, где приходилось напрягать воображение, чтобы понять, что учитель имеет в виду. Такие маленькие собрания были полезны разве что некоторым отрядам, преимущественно старшим. Первокурсникам же были бы более полезны практические занятия, нежели такие разговоры. Оставалось надеяться только на то, что им дадут наставника, а учитывая результаты практики, как раз-таки их команде он необходим.
На самом разборе ничего очень важного и нового им так и не рассказали. Профессор Лорети прочитал им нотации о важности умения работать в команде, а также раз десять назвал их встречу “энергетическим месивом”.
—Самое точное описание всего того, что там происходило,—шепнула Женя Хью. Тот согласно кивнул. И вправду, беспорядочные выбросы энергии, которые не всегда попадали по туманности, а чаще только лишь сбивали друг друга и мешали, точнее не назовешь. Разбор завершился советом профессора слушать друг друга во время боя и научиться находить компромисс, после чего их отпустили. Карина и Макс переглянулись.
—Я спрошу,—сказал он и, кивнув отряду на дверь, подошел к профессору. Аня нахмурилась, но препятствовать не стала, лишь немного задержалась в дверном проеме, как-то по-особенному посмотрела на Карину, после вышла. Дверь закрылась, заглушив шум в коридоре.
—Вы хотели спросить у меня что-то,—профессор стоял к ним спиной, изучая шкаф с бесчисленным множеством папок.
—Насчет той встречи...—Макс вдруг замялся, не зная, как продолжить. Вопрос каверзный, к тому же четкий ответ на него им наверняка не дадут, а хоть какую-то информацию вытянуть надо. —Что с туманностью случилось? —он в конце концов спросил прямо. Профессор Лорети задержал руку у одной из папок, его черные крылья дрогнули, постоял так пару мгновений, после повернулся наконец лицом.
—Расплавилась, превратилась в лужу, воспринимайте, как хотите.
—Вы не поняли,—к учительскому столу подошла Карина, стоявшая все это время у стены,—почему это случилось? Это из-за контакта с кровью одного из нас, мы правильно понимаем?
Лорети слегка прищурился, осматривая их двоих.
—Отрицать это уже слишком поздно, как я понимаю,—он вздохнул. —Свободны,—профессор махнул рукой в сторону двери.
—Подождите,—Макс нахмурился,—скажите хоть, чья кровь?
—Свободны,—жестко повторил профессор Лорети.
—В таком случае, мы можем выяснить это самостоятельно,—проворчал Макс, беря Карину, которая, сверкая янтарными глазами, собиралась что-то сказать, за плечо и подталкивая к выходу,—на следующей практике дадим туманности ранить нас по отдельности...
—Только попробуйте,—процедил профессор Лорети, который все слышал,—шантаж не приведет ни к чему хорошему. Я приму меры, и они вам не понравятся, уж поверьте...
Угроза подействовала, Макс поджал губы. Карина втянула воздух, после многозначительно посмотрела на друга. Декан знает о самом факте появления идеи подставить себя под удар, и также знает, что только угрозами искоренить эту мысль из этих голов не получится. А школе подобные происшествия не нужны. Лорети подошел к Карине и Максу, все также с прищуром строго посмотрел на второго.
—Тебя,—голосом он выделил первое слово,—это не касается.
Карина резко обернулась, профессор продолжал смотреть на Макса. Он поднял брови, после медленно, неуверенно указал на кудрявую подругу. Лорети еле заметно кивнул.
—В ваших же интересах молчать об этом. Свободны.
Они молча поспешили убраться. Карина ощупала шрам.
—Это из-за меня?—спросила она, не нуждаясь в ответе. Макс спрятал руки поглубже в карманы и втянул воздух.
—Быстрее иди, на историю опоздаем.
Больше эта тема не поднималась. Аня попыталась расспросить их о диалоге, но Макс и Карина лишь молча покачали головами. Любопытство ее успокоилось только через неделю многочисленных вопросов, на которые никто так и не ответил. Макс заметно успокоился (не он же виновник всего случившегося), но к Карине стал относиться настороженно. Периодически задавал вопросы, сводившиеся примерно к одному и тому же: как она себя чувствует и не случалось ли чего-нибудь странного. А Карина сама не понимала. Точнее, она не чувствовала ничего. Никаких изменений и странностей ни в теле, ни в элементах. Подсознание упрямо игнорировало факт того, что с ней что-то не так, воспринимая случившееся на поле, как что-то мистическое, как очень яркий сон. Тем не менее ее это пугало. Учителя никак на происшествие не отреагировали, будто расплавившаяся туманность в порядке вещей. Вопросы Карины они игнорировали, либо странно на нее смотрели, будто и не предполагали, что она знает, после отвечали что-то вроде “тебя не касается”. Но как раз-таки ее это происшествие еще как касалось. С телом у нее явно что-то не так, и учителя это знают. Оставалось только расспросить маму. Знает ли она, что дочь у нее с особенностью..?