Глава 11
Отряд не без зависти наблюдал за толпами учеников с чемоданами, постепенно стекающимся к отправной точке, стоя на выступе на скале у своего домика. Уставшие и замерзшие, они молча пили приготовленный Аней и Максом чай. Уезжающих учеников разбудили в полшестого утра, отправили на завтрак, и в восемь первые Магрисы уже отправились домой. Отряд разбудил шум снаружи, так что он, хоть и был избавлен от нужды вставать в такую рань, в полном составе покинул кровати.
—Зато,—осторожно начала Женя,—мы сможем отпраздновать новый год вместе... И еда у нас по выбору будет, а не рассчитанная до мельчайших подробностей, основываясь на данных из браслета.
Никто не ответил. Женю, казалось, не удручала мысль о том, что новогодние каникулы они проведут в школе, как и Эйнара, которому было абсолютно все равно.
—Надо домик украсить. То, что нас не пустили домой не значит, что праздновать мы не будем,—Аня залпом выпила остывший чай. —Сегодня зайду в деканат, попробую достать там что-то.
—Вот и прекрасно,—Женя заметно оживилась,—только дождемся, когда все уедут.
Карина поджала губы, глядя на проходящих внизу учеников. Толпа стала редеть. Маму расспросить о происходящем с ее телом уже не получится. Пусть им и позволят поговорить с родителями даже дольше, чем обычно, если Татьяна решила ничего ей не объяснять, потянуть время ей не составит труда. Придется разбираться самой, только вот как, если ее огородили от любых попыток разобраться. В голове периодически всплывал вопрос: почему ей нельзя объяснить, что с ней такое? Это же именно ее тело... Так может как раз-таки она имеет право знать, что в ее крови такого, что туманность от малейшего соприкосновения с ней заканчивает тем, что плавится в страшных мучениях, пока не превратится в лужу, из которой даже заточенную в этом существе душу уже не вытащить...
—Пойду помогу им,—сказала Карина. На выступе перед забором остались только она и Эйнар.
—Иди,—он перестал прожигать ее синими глазами и выплеснул нетронутый чай вниз, за невысокий заборчик, на который опирался.
Несмотря на утреннее беспокойство, спустя пару часов Карина и думать забыла о том, что тело ее имеет какую-то тайную особенность, о которой ей отказываются рассказывать. Они раздобыли светодиодные ленты и мишуру, Женя повесила каждому на ручку двери бумажных оленей, которых сама же и сделала. На входную дверь, по настоянию Дерека и Хью, повесили круглый венок из хвойных ветвей, украшенный ленточками и шариками. В порыве предновогодней атмосферы, весь отряд, за исключением Эйнара, назвавшего это все “пустой тратой времени”, принялся лепить различные фигуры из снега. Убирать огромные сугробы было бы слишком скучно. Но фигуры выходили кривыми и постоянно разваливались, так что долго сидеть над ними не удалось. Огородив Аниных снежных котов, получившихся очень даже неплохими и явно лучше остальных, снежным барьером, начали кидаться снежками.
—Как дети малые, серьезно,—Эйнар закатил глаза. —Бесполезная трата времени даже для таких, как вы.
Спустя секунды две в него летело по меньшей мере десять плотных снежков. И обстрел этот не заканчивался, залепляя ему лицо, забивая снегом куртку и ботинки. Он, ругаясь и отплевываясь, ушел в домик и не появлялся следующий час.
После обеда пришел Юрий, принес откуда-то фейерверк, сказав, что ночью он его вместе с однокурсниками, приехавшими сюда для практики из института, запустят и показал, куда и во сколько надо будет смотреть. В новогоднюю ночь сняли запрет на нахождение вне территории отряда после девяти тридцати вечера, перед этим взяв с каждого из оставшихся отрядов обещание, что к часу ночи все они, без исключений, будут в домиках. Из столовой, после недолгих уговоров, разрешили набрать еды и, под ворчание поваров “слишком уж много им дают свободы”, отнести ее к себе. Предполагался ужин там, но его отменили, разве что приказали всем в обязательном порядке явиться на вечернюю минуту молчания. Очень быстро темнело. После предновогоднего звонка домой, во время которого Карина не оставляла попыток разобраться в своей ситуации, вновь оказавшимися проигнорированными, они направлялись к общежитию. Небо уже было усеяно звездами, а через несколько метров от фонарных столбов не разглядеть и собственных пальцев, разве что их очертания. Снег, крупными хлопьями падая на землю, блестел.