Показательные встречи завершились лишь к обеду. Измотанные члены комиссии отправились в кабинет Директора, чтобы обсудить все ими увиденное. Письма, в которых учеников просили явиться на полный медосмотр, а некоторых еще и уведомляли о наставниках и обязательных дополнительных занятиях, вороны принесли через трое суток. Юрию, к его недовольству, дали целых три отряда, которых ему надо подтянуть до приличного уровня, при этом совмещая дополнительные занятия с расписанием каждого отряда и каждого его члена, чтобы никто ничего не пропустил.
—Посмотрел я их расписания,—рассказывал он Карине,—думаю, наиболее подходящее время для тренировок — где-то с двух часов ночи и до пяти утра, может подольше. Как раз они где-то в полночь заканчивают с домашним заданием, успеют поспать, а после тренировки я верну их назад как раз к запланированному подъему. Если повезет, успеют поспать еще около получаса.
Карина на такое лишь усмехалась. Вьен шутит. Наверное. В любом случае сочувствовала в этой ситуации только наставнику и двум отрядам. Третий отряд, доставшийся Юрию, оказался именно тем отрядом, который еще до новогодних каникул довел ее до такого состояния, что она чуть было не потеряла контроль над собственным элементом, за что потом сильно получила от старших. Как раз-таки этот отряд ей ни капельки жалко не было. Пусть получше прочувствуют, какого это, находиться в шкуре того, над кем потешались. И чем сильнее они это прочувствуют, тем лучше...
* * *
—Кровь мы сдали, у окулиста были, у кардиолога были, у невролога тоже...—Аня проверяла длиннющий список всевозможных врачей. Они находились на первом этаже центрального здания, который специально для сегодняшнего массового медосмотра отвели лишь для врачей. Кабинеты и аудитории отвели под медкабинеты, в каждый принесли нужны приборы, если их устройство и размер позволяли это сделать, и ширмы, соорудив маленькие огороженные прямоугольные территории, или же комнатки, для осмотра. Отряды распределили по времени, у сто тринадцатого отряда есть время с девяти утра до двенадцати, чтобы обойти всех врачей из списка. Толпы первокурсников с такими же списками ходили туда-сюда по этажу. Макс, Дерек, Хью и Эйнар отправились по своему списку, а девочки ходили вместе.
—Осталось сделать МРТ и сходить к ортопеду,—закончила со списком Аня и убрала его в сумку,—и мы свободны.
—Вы — свободны,—Карина вздохнула,—а мне нужно в двести восемьдесят шестой кабинет...
—Зачем это?—Женя заглянула в ее список. В конце, не напечатан, как остальные необходимые врачи и процедуры из списка, а дописан ручкой двести восемьдесят шестой кабинет. Без названия и каких-либо пометок, за исключением “явка обязательна”.
—Не знаю,—соврала она. Карина знала, по крайней мере, догадывалась, что это. Случай с туманностью на первой встрече не остался бы незамеченным. К тому же, этот самый случай является последствием чего-то, о чем они знали. В отличие от нее. Карине не давало это покоя. Маму опросить не удалось, попытки пришлось оставить после последнего звонка. “Во-первых, тебе это знать не положено. Приказа не было. Будет приказ — узнаешь. Во-вторых, если продолжишь выпытывать у меня объяснения, у тебя могут возникнуть проблемы. И у меня тоже. Держи язык за зуба...”, это была ее последняя фраза, после связь оборвалась. Сказано это было таким тоном, с такой раздражительностью и угрозой в голосе, каких Карина от матери еще не слышала. Сначала информация, которую она пыталась узнать, не казалась ей настолько важной. Теперь она могла повести за собой какие-то последствия. Почему-то. Что там такого секретного, что даже ей, центральной фигуре всего этого, нельзя ничего знать. Пока не придет приказ-разрешение.
Карина погрузилась в свои мысли, машинально следуя за подругами, выполняя приказы врачей и отвечая на их вопросы. Как робот. Мысли разлетались в разные стороны, не находя ничего, за что можно было бы зацепиться, во что опереться или от чего оттолкнуться. Они уходили дальше, дальше, завязываясь в узлы, заполняя собой все больше пространства, при этом будто оставаясь на месте. Не продвигаясь дальше расплавленной туманности и неизвестной особенности в составе ее крови. Находя во фрагментах памяти и анализе поведения учителей, мамы и прочих окружающих ее только новые вопросы, новое пространство для размышления и постоянно упираясь в никуда. За время жизни с мамой ничего такого, что могло бы вести за собой необычные последствия, не происходило. Оставался детский дом. Но оттуда воспоминания настолько размыты, что ничего толком и не различишь. Карина начинала сомневаться, что вырванные из памяти фрагменты не были ее фантазией. В детском доме должны были быть еще дети, а в воспоминаниях никого, только взрослые, да и те не всегда появлялись. Мысли запутались окончательно.