—Давай потом это обсудим, хорошо?—Симонова замялась, опустила глаза и поджала губы. Не хочет, чтобы кто-нибудь узнал о ее принадлежности к элите, подумала Карина. Только вот почему?
—Ла-адно,—протянула Женя. —Получается, теперь знаем только мы втроем?
—Нет, еще Макс,—Карина со вздохом откинулась на спинку стула.
Женя помолчала. Зверек обиженно фыркнул и убежал в зеленую чащу.
—Да ну вас,—она закатила глаза, после глянула на настенные часы. —Совсем забыла! Мне же надо к мисс Уайт, доклад отнести!—она вскочила с пуфика, потрепала Карину по голове, слегка взъерошив волосы и быстро удалилась. —Увидимся!
Карина молча пригладила кудряшки.
—Ты в последнее время странно себя ведешь,—сказала Аня.
—Странно?—Карина напряглась.
—Почему ты меня избегаешь? Почему перестала смотреть в глаза? Что-то случилось?
Неприятное чувство, будто взгляд голубых глаз смотрит прямиком душу, в мысли...
—Все в порядке,—ну что за дура... Карина для большей убедительности посмотрела в глаза подруге. Ничем хорошим этот разговор не кончится. Признаваться элите во всем, что творится у нее в голове, Карина не собиралась. Аня вдруг отвела глаза и принялась изучать обложку лежащего на столе учебника по теории магии. Голубые хрусталики странно заблестели. А может это просто отражение закатного солнца. Голубая водная гладь в радужке взволновалась. Стало стыдно. Карина сама толком не понимала причину, но Аню стало жалко. Причем очень даже. Никогда она ее такой не видела. Воздух в комнате будто стал холоднее. Карина поджала под себя ноги, нервно барабаня пальцами по столу.
—Вернулись!—Женя влетела в комнату, снесла по пути вешалку для курток, об нее же споткнулась и чуть не упала. —Отряды только что вернулись!
—Ты видела? Как они?—Аня встала с пуфика.
—Сейчас и посмотрим,—Карина подскочила к упавшей вешалке, подняла ее и быстро накинула куртку. Следующие две минуты они втроем барабанили в двери мальчиков, рассказывая, точнее, крича вразнобой радостную новость. Вернулись, они вернулись! Вернулись целые, в полном составе! Наверное, почти все первокурсники сбежались посмотреть на первые вернувшиеся с практики отряды самых младших учеников. Они выглядели изрядно потрепанными: волосы всклокочены, форма грязная, руки перемазаны, в ссадинах и царапинах. Несколько первокурсников немного прихрамывало, но это не было сильно заметно. Главное — они вернулись в полном составе и все, что должно быть внутри, там и находится. Значит, не так уж внизу и страшно.
—Я уже знаю, кто будет выставляться следующие два дня,—усмехнулся Макс,—пока не отправят вниз следующую партию.
—По крайней мере, это продлится недолго,—ответила Карина. Вернувшихся толпой повели в центральное здание. Кого-то в медпункт, кому-то задавать вопросы. Основной разбор будет проходить только завтра. Вернувшиеся отряды и вправду ходили этот и следующий день так, будто совершили подвиг. И в глазах остальных первокурсников — они именно это и сделали. Каждые два дня, ближе к вечеру, толпы собирались у площадки, откуда отряды отправляли вниз, а после возвращали, чтобы посмотреть на тех, кто впервые опробовал себя в действии. Каждый раз примерно одинаковая картина. Чуть больше, чем через две недели, собирающихся зевак стало меньше раза в два точно. Встречающая толпа все редела и редела. Триумф, который испытали первые, больше никто так и не испытал. По крайней мере, за пределами своего отряда. Первокурсники постепенно успокаивались, видя каждый раз живых и целых одногодок. И так бы продолжалось и дальше, если бы не случилось одно но. Было двадцать пятое февраля. Некоторые отряды из новой партии первогодок вернулись гораздо раньше обычного. Карина, Женя и Макс проходили тогда мимо площадки.
—Что-то не так,—Карина нахмурилась и указала на толпу вернувшихся. Наставники и учителя что-то кричали. Первокурсники, бледные, грязные, беспокойно смотрели на что-то, скрытое от глаз троицы. Из толпы слышались всхлипы.
—Отойдите! Дорогу дайте, дорогу!—кричала какая-то женщина. Ученики продолжали сиротливо толпится. Откуда-то сверху прилетел Лорети.
—Отошли! Все, сейчас же!—профессор отвесил подзатыльник нескольким особо медленным ученикам. Из толпы наконец вытащили несколько первогодок. Троица дружно нервно вдохнула. Женя прикрыла рот рукой.
—О, Правительство...—вырвалось у нее. Прибежали врачи с носилками. На них положили несколько учеников. За ними остался кровавый след. Ноги парочки безвольно болтались, замотанные пропитанными кровью бинтами. Еще несколько прижимали руки к бокам. На серых футболках, которые, впрочем, уже почти стали алыми, росли и росли темные пятна. Ощущение такое, будто у всех срезали значительный кусок кожи. Носилок на всех не хватило. Пятерых раненых подхватили на руки и быстро понесли в сторону Центрального здания. Целые первокурсники поспешили следом. Кто-то прихрамывал. Кто-то держался за плечо, видимо, выбитое. Троица смотрела на оставленную на камнях длинную темно-красную дорожку. Живот неприятно скрутило.