—Это их внизу так, да..?—сиплым голосом спросила Женя. Макс, поджав губы, закивал.
—Идите в общежитие,—к ним сзади подошел Юрий.
—Что произошло?—Карина резко обернулась.
—Идите в общежитие,—повторил мужчина, потер глаза и устало посмотрел на троицу.
—Это туманности второго типа, да?—голос Жени начал приобретать высокие нотки. —Почему они... Мы же тренировались, так почему..? Все же хорошо было, почему сегодня вот так... много раненых?
—Бондарева, ты в изоляции жила все это время?—Юрий наклонился к ней и защелкал пальцами перед лицом. —Прием, вы — солдаты. Или вы думали, у всех всегда вот так легко, без последствий? Не смотрите на возраст, детство закончилось, как только исполнилось тринадцать лет. Привыкайте, теперь подобное будет часто,—он замолчал, рассматривая троицу. —Идите в общежитие. Я приду позже.
Они, сначала быстрым шагом, потом и бегом, ринулись к скалам. Не хотелось оставаться у площадки. Внутри оставался неприятный осадок. Весь энтузиазм как рукой сняло. Остался лишь страх. Раньше “внизу” для них не представлялось, как нечто очень опасное. Раньше практика казалась обычной частью обучения, еще одним уроком, хорошим предлогом освободиться от домашнего задания, как говорил Дерек. До этого дня. Теперь вдруг всплыло понимание, что там очаг. Тот же очаг, на котором каждый день погибают их солдаты, которым они отдают почтение минутами молчания утром и вечером. Тот же очаг, только для школьников. Да, все еще часть обучения, еще один урок, но уж точно не такой обычный...
Прибежав в общежитие, троица передала все, что видела, остальным членам отряда. Макс и Карина сидели мрачные, как две грозовые тучи, и глядели на калитку, дожидаясь наставника. Женя ушла выпить воды и так и не вернулась. Дерек зачем-то начал отковыривать краску от стола в беседке. Хью посидел несколько минут, после ушел проведать Женьку. Аня ходила по туда-сюда по территории их домика, задумчиво кусая губы. Дерек через двадцать минут замерз и ушёл. Аня беспокойно поглядывала на Карину и Макса.
—Пойдём внутрь,—её передернуло, —холодно.
Пальцы без перчаток и вправду окоченели. Карина запихала руки поглубже в карманы и замотала головой.
—Я хочу дождаться Юрия,—металлическим голосом сказал Макс. Аня вздохнула. Вьен пришёл примерно через десять минут.
—Все в дом,—он прерывисто вздохнул,—холод адский, а вы тут торчите. Не хватало ещё перед вашим спуском отморозить себе что-нибудь.
Юрий затолкал их в домик, в общий коридор. Из комнат тут же выскочили остальные члены отряда. Кроме Эйнара. Он выглянул из-за двери и уставился на компанию.
—Объясняю для всех,—Юрий нахмурился,—раненные во время вылазок — нормальное явление. Это не отменяет вашего послезавтрашнего спуска. Конечно, такие травмы у первокурсников достаточно редки. Те отряды оказались у скопления туманностей второго типа. По каким-то причинам они не разбирались со встретившимися им тварями, а убегали. Вот их и собралась целая куча. К тому же, сейчас...—наставник помолчал, обдумывая свою следующую фразу,—не знаю, могу ли я это вам говорить, но туманности вдруг стали более агрессивными. И поделать с этим мы ничего не можем,—Юрий чуть поджал губы, глядя на притихший отряд. —Сегодня ложитесь до двенадцати ночи, вам спать хорошо надо. Я узнаю, если вы не послушаетесь,—Вьен застегнул куртку и поспешно вышел.
Следующий день прошел как-то странно. Будто в тумане. Как все дни перед важным событием. Отряд освободили от половины уроков, отвели на повторное общее обследование. Что-то вкололи, от чего сначала почти полностью отнялась левая рука, а менее, чем через два часа произошел резкий часовой приступ переизбытка энергии, зато потом очень захотелось спать. На ужине сидели почти носами в тарелках. Женя благополучно уснула на плече Хью. У того, покрасневшего, как помидор, усталости будто и не бывало. Он сидел в одном положении, боясь двинуться и потревожить чужой сон, а рыбки в пруду водянистых глаз носились кругами и зигзагами, так и норовя расплескать воду. По комнатам разошлись раньше обычного. Карина умылась, открыла форточку и по обыкновению завернулась в одеяло с головой. Именно в этот момент желание поспать пропало полностью. Что если у них так же что-то пойдет не так? А если учителя не успеют? Нет же, они всегда успевали, для них это привычное дело... А если дело будет “не привычным”? Таким, с каким они на своей практике еще не сталкивались? Карина невольно вспомнила об особенностях своего организма. Заворочалась. Это не то, о чем она сейчас хотела бы думать. Особенность явно заключается не только в крови, способной растворить туманность, так что она потом не подлежит восстановлению и освобождению заключенной там души... Если это что-то опасно не только для туманностей? Карина запустила руки в темные кудряшки. Голова тяжелая. Надо поспать. Надо поспать...