—Успокойся,—голос не соответствовал голубым радужкам-льдинкам, уверенный и спокойный, она наморщила лоб,—идти куда-то нет смысла. Этот не наш лес,—Аня наконец сказала вслух самую страшную и нежеланную мысль. —Мы так только хуже сделаем, надо вернуться туда, откуда пришли.
—Куда вернуться? Куда? Мы ушли с этой же поляны, но находящейся где-то в другом месте!—Карина сверкнула янтарными глазами. Огляделась. Взгляд упал на их следы. Ничего больше не говоря, она быстро пошла по ним. Минуты шли. Кажется, отсчет уже перешел на часы. Следы резко обрывались у поваленного дерева и больше нигде не обнаружились. Даже те, по которым они сюда пришли, куда-то исчезли. Опять вышли на поляну, но поменьше предыдущей. Бессильно опустились в снег у дерева. Глаза слипались. Голова гудела. А спать нельзя. В снежном лесу, где есть риск замерзнуть, нельзя оставаться без движения. Нужно укрытие. А укрытия у них как раз-таки нет.
Питательную капсулу пришлось заедать снегом. Вода из бутылок закончилась. Держались долго, даже очень. Неизвестно, когда их найдут, а к этому моменту желательно остаться в живых. С водой проблем особо не было, вокруг много снега, и он, вроде как, не особо отличался от привычного им. А вот на сколько им хватит съеденной капсулы... Холодно. Многослойная специальная зимняя форма уже не спасала.
—Я завидую Максу, Дереку и тем, кто с ними остался,—пробормотала Аня, дыша на окоченевшие руки. —У них нет проблем с тем, чтобы согреться...
Карина что-то промычала и продолжила растирать икры.
—Как думаешь, какой день мы тут?—спросила Аня. Карина пожала плечами.
—Второй, наверное...—пробурчала она.
—А мне кажется, третий,—Аня вздохнула. Молчание. Карина разговаривать не хотела. Ей в принципе больше ничего не хотелось. Она устала. Очень устала. Где-то рядом все время было ощущение скорой кончины. В такой момент она хотела лишь побыть наедине со своими мыслями. А Ане наоборот, нужно было поговорить хоть с кем-то. Ей так было легче. Пропадало ощущение одиночества. И Карина это понимала. Поэтому не прерывала ее речь. Они, по обыкновению, ходили вокруг деревьев, чтобы согреться. А еще, чтобы окончательно не сойти с ума. Периодически пробовали взлететь. Все с одним результатом: Аня не выдерживала и приземлялась, а Карина впечатывалась носом в снег. Поле этого снова наворачивали круги. Изредка останавливались, чтобы попить и перевести дух. Точнее, поесть снега. Попытки дозвониться хоть до кого-нибудь не оставляли. Часы шли. Ничего не менялось. Истратили последнюю капсулу.
—Слушай,—Аня нахмурилась, глядя куда-то в чащу.
—Что?—Карина отправила в рот немного снега и поморщилась: зубы свело.
—Так почему ты меня избегаешь?
Карина напряглась. Снова этот разговор. Сейчас его избежать не получится. Она нервно огляделась в поисках поддержки.
—Карина,—требовательно сказала Аня,—отвечай. Я что-то сделала? У тебя что-то случилось?
Карина поджала губы и посмотрела наконец в голубые глаза.
—Ты знаешь о моем происхождении?—наконец спросила Аня, отведя взгляд.
—Да.
—Вот этого я и боялась...
—Почему это?
—Потому что всегда происходит одно и то же. Знаешь, почему ты мне понравилась? Ты не знала обо мне и из какой я семьи. Мы разговаривали на равных, без лишних прелюдий и идиотских приторных улыбок. С одной стороны, это нехорошо, не знать таких персон, но ты только представь: отношение ко мне из-за моего происхождения меняется в корни. Каждый ждет от меня чего-то особенного, понимаешь? И все равно на меня настоящую! Все равно! Придумали план, создали себе идеальную личность с определенными мыслями, определенными чувствами, определенными увлечениями, определенными взглядами, даже определенными вкусами!—Аня постепенно переходила на крик, деревья здесь впервые за все время слегка зашатались от ветра. —Прославились мои родители, не я! Я отдельная личность! Меня либо боятся, либо ищут в общении со мной какую-то выгоду! А когда я оказываюсь не такой, какой меня представляют и какой хотят видеть — винят в этом почему-то меня! Это всех касается! Учителя, знакомые, соседи, одноклассники, гости родителей и даже родители, родители..! Я устала от этого! Устала! Да, я не идеальна, я совершаю ошибки, но ведь я не робот! Постоянное давление со всех сторон в отношении абсолютно всего! Мне нигде не было так спокойно, как в школе! Конечно, о всех моих действиях и словах во время учебного процесса сообщают маме по ее просьбам, но за пределами класса, если не попадаться на глаза знающим, настоящая свобода! Я могу говорить и делать то, что не соответствует “моему” характеру!
Карина молча слушала, кусая губы. Пальцы машинально отбивали по бедру какой-то ритм.
—Я так обрадовалась, когда поняла, что из нашего отряда про меня только Макс знает... Он узнал меня еще при первой встрече, но акцентировать внимание на моем и родительском положении не стал. Пообещал молчать... Пообещал, что это на общение не повлияет. У него отец в министерстве занимает довольно высокое положение, он знает многих из элиты и их детей, для него важность представляют только родители, а не дети, которым просто повезло родиться в такой семье. Не то чтобы я против внимания, но я хочу, чтобы это самое внимание было моей заслугой, моей, понимаешь? И друзей я хотела таких, которых будут интересовать не мое положение в обществе, не количество нулей на моем банковском счету, а я сама. Они делают вид, что знают меня, пытаясь перевести любой диалог под то, что, по их мнению, подходит Анне Симоновой, которую создали для публики, для общества, но в том то и дело, что создали! Исходя из того, что они прочитали из каких-то сомнительных журналов и того, что, по всей видимости, они сами себе придумали. Даже смешно... Представляешь, все почему-то уверены, что я разбираюсь в астрономии, химии... обожаю горький шоколад, морепродукты, золотые украшения... Горький шоколад, конечно, полезен для мозга, но я ем его через силу,—Аня вдруг засмеялась. Карина опустила глаза. —Меня тошнит от него, честное слово... И от химии теперь тоже, после семи-то лет углубленного ее изучения!
—Извини. Я не знала, что у тебя все так... сложно...
—Я привыкла.
—Нет, не привыкла. И я рада этому.
—Почему рада? Мне было бы гораздо легче, если бы я окончательно приняла в свою душу созданную куклу. Столько проблем можно было бы избежать, столько конфликтов... Жизнь этой кукле рисуют очень красивую, но я не уверена, что хочу именно этого. Но поделать ничего с этим не могу. Я сама не знаю, чего хочу... Поставили перед фактом и все... а может это и хорошо...
—А мне кажется, что такая жизнь была бы ужасна. Как жизнь какого-то персонажа из книги, за которого кто-то сверху все решил, и вот тебе, получите, распишитесь, разбирайтесь со всем этим сами. Плясать под чью-то дудку, да я бы никогда..!
—Ты, может, и никогда. А у меня нет выбора. Живем мы в таком мире, где и без этого всего выбор не такой свободный и обширный, как хотелось бы.
Карина испуганно глянула на браслеты с белым камнем. Они не подавали признаков жизни. Аня заметила ее взгляд и засмеялась.
—А не плевать ли? Все равно мы, вероятнее всего, будем похоронены на этом самом месте.
Тихо. Только ветер, уже утихающий, еле-еле колышет верхушки деревьев.
—А что любишь? — спросила Карина. Молчать почему-то больше не хотелось.
Аня глянула на подругу. Улыбнулась. В голубых глазах блеснули так и не пошедшие слезы.
—Какао с зефирками. А еще я когда-то пробовала лепить посуду из глины...