Глава 15
Все тот же пейзаж. Высокие неподвижные черные деревья. Сугробы. Холод. Отсутствие красок уже стало привычным. Будто и Карина, и Аня все время видели мир в черно-белых оттенках. О еде со времен того Аниного откровения больше не говорили. Живот сводило от любого упоминания чего-то съестного. Отвратительно. Человек на одной воде может прожить полтора месяца. Магрис — почти три. А ели брать в расчёт то, что здешний снег, который они едят, может иметь другой состав, нежели тот, что лежит в их мире? В таком случае, времени у них может быть меньше. Возможно и больше, но шансы на это слишком уж малы. На поляне сделали укрытие из снега и веток. Спали по очереди, прижавшись друг к другу. Стали рисовать карту, отмечая на ней все цикличные места. Поляну, на которой они обосновались, и окружающий пейзаж, назвали “нулевой цикл”. Далее, как по координатной плоскости, в разные стороны расходились другие циклы со своими номерами. Поляна — центр каждого из них. Циклы повторяли все так, как было задумано в первоначальном виде, никакие изменения на одном из них не отображалось на других. Пробовали искать остальных членов отряда, но отходить слишком далеко от базы боялись. Почти в каждом цикле, на поляне, оставляли какие-то пометки в виде насечек на деревьях и сломанных веток с номером своего отряда: “113”, на случай, если их уже ищут. Или же кто-то из отряда найдет метки, а по ним уже можно будет попробовать встретиться. Время неумолимо шло. Ничего не менялось. Чтобы не сойти с ума, играли в слова. Через, казалось, двое суток почти непрерывной игры, словарный запас Карины начал сдавать позиции. Аня все еще достойно держалась. Обеим игра надоела так, что одно ее упоминание вызывало отвращение. Аня начала рассуждать о циклах, странном лесе и всей этой ситуации в целом на французском, подмешивая туда русскую речь и иногда английскую. Карина, пусть и почти не понимала ее, очень нравилось то, как это все звучит. Красиво, похоже на странную мелодию. А может, она просто сходит с ума. Или они обе постепенно сходят с ума. Сутки считать уже не пытались. В этом лесу не менялось ничего. Небо, одинаково светло-серое, не темнело и не светлело.