—Логично, что когда наступает ночь — мы хотим спать,—сказала однажды Карина,—значит, когда ложимся спать — день заканчивается, а когда встаем — начинается.
—Мы теряем счет времени,—тут же опровергла ее теорию Аня,—наши биологические часы давно сломались. Мы явно здесь на несколько обычных суток дольше, чем если бы мы считали по нашим суткам.
По их суткам, они тут почти неделю. Надежда на то, что их найдут у обеих угасала со страшной скоростью. Еще теплились внутри ее жалкие остатки, но и им оставалось недолго. Кончина в лесу уже казалась чем-то вполне реальным и ожидаемым, само собой разумеющимся. Обе молча приняли факт того, что их скоро не станет, и обе так же молча ждали неизбежного. Карина похоронила имеющиеся простенькие планы на будущее, Аня похоронила что-то свое, наверняка великое и грандиозное, пусть и ненавистное. А может она планировала вырваться из затянувшего ее водоворота и начать ту жизнь, о которой всегда мечтала. Ане, вероятно, больнее с этим расставаться, чем Карине, которой свои планы жалеть незачем, ей не убудет. Да и она менее важная персона для магического сообщества... Но все равно тоскливо. Жизнь, которая только-только начала расцветать, как какой-то невиданный цветок, пусть и простенький, пусть и не такой уникальный, как у блондинистой подруги, но являющийся ее собственным цветком, вот уже засыхает, увядает на глазах, так и не явив миру свои лепестки. Карина попрощалась с мамой и немногочисленными друзьями, с Юрием, который наверняка сейчас в панике винит себя из-за всего, что с ними произошло... Попросила прощения у кого, по ее мнению, надо (то есть всего у троих, остальные получили по заслугам, так что такой чести они удостоены не были). На всякий случай дважды, чтобы после кончины недобрые мысли не погубили ее будущее в загробном мире. Даже смешно звучит “будущее в загробном”. Карина периодически тихонько посмеивалась подобным мыслям о будущем на том свете, пусть и совершенно не к месту были эти усмешки и улыбки. Аня не замечала странных приступов веселья у подруги. Или делала вид, что не замечала. У самой было достаточно внезапно вылезших наружу странностей. Оставалось только молча и терпеливо игнорировать странное поведение и ждать...
Карина оставила на дереве очередную пометку. Аня в сторонке растирала руки и разглядывала разложенную в снегу карту.
—Ничего не меняется,—Карина вздохнула, рассматривая довольно аккуратное число 113, —скучно даже. Странное желание, но я бы хотела, чтобы что-нибудь случилось, все равно что... Только не монотонность,—она повернулась.
—Дополнительных приключений нам тут не хватало,—хмыкнула Аня, сворачивая карту и убирая ее в сумку, после посмотрела на Карину, как на умалишенную,—выбрасывай такие мысли из головы и идем дальше.
Деревья бесконечно тянулись в разные стороны. Морозный воздух пробирал до костей. Пар густыми облаками выходил изо рта и поднимался куда-то вверх к черным макушкам, к одноцветному тусклому небу. Шли рядышком, разделившись лишь раз, чтобы обогнуть неестественно искривленное дерево с разных сторон.
—Аня?—Карина резко остановилась. Ани не было. Скрылась на мгновение за толстым кривым стволом и пропала. Все. Нет девочки. Нет следов.
—Аня!—Карина заозиралась. Если это шутка — то отвратительная. Не в Анином это стиле... Вокруг деревья. Черные, огромные, незнакомые. Холодно. Сердце болезненно сжалось. Взгляд янтарных глаз задержался на поляне. Новой поляне. Не входящей в те отмеченные на карте циклы. Деревья вокруг нее искривленные, как то, за которым пару минут назад исчезла Аня. В центре круглая платформа, на ней каменный столб с иероглифами. Карина нахмурилась, осторожно подошла ближе. Звон в ушах становился громче с каждым шагом. Она занесла ногу над платформой. Замерла. Нет. Ей нельзя сюда наступать. Нельзя. Не касаться этого каменного изваяния ни за что на свете. Странное чувство почти буквально отталкивало ее от этого места, в то время как что-то другое не менее сильно подталкивало сделать шаг вперед. Нога повисла в воздухе на несколько мгновений, после Карина осторожно опустила ее на снег. Звон в ушах почти тут же пропал. Впервые за все время нахождения в этом лесу она услышала полную тишину... Развернувшись, поспешила прочь. Лес темнел. Темнота, густая, осязаемая, плотная, заменяла собой пространство за пределами поляны. Стволы деревьев, их корни, пни, сугробы смешались с непроглядной чернотой, стали одним целым, ее составляющими. Карина резко остановилась: входить в сгущающуюся черноту желания не было. Возвращаться к платформе и столбу в ее центре — тем более. Она облизнула пересохшие потрескавшиеся губы. Нужно лететь. Улетать отсюда прочь. Как можно скорее. Как можно дальше. Нельзя здесь оставаться. Карина расправила темные, с золотыми кончиками перьев крылья. Взмах, рывок, шелест перьев. Выше, дальше, быстрее! Кто-то будто схватил ее за плечи, с негромким вскриком Карина припечаталась к земле, будто что-то большое и тяжелое со всей дури прижало ее, не давая улететь. Карина рванулась вправо, влево, раздирая руки о подтаявший снег и веточки... ничего. Что-то продолжало вдавливать ее в землю, намереваясь раздавить, сделать ее одним целым с корнями.