—Арабова, я сказал не отставать,—голос Лорети, все такой же холодный, эхом отразился от каменных стен.
—Иду,—Карина поджала губы, щека неприятно потеплела, напоминая о недавней пощечине. Янтарные глаза все еще были прикованы к фреске. Это точно не люди и навряд ли Магрисы. Теннебрисы? Кто еще будет заниматься подобными ритуалами...
—Это Теннебрисы,—профессор спустился к ней и проследил за ее взглядом. —Процесс подготовки нового тела-носителя для их энергии.
—Рождение нового Теннебриса?
—Можно и так сказать. Само по себе существо является сгустком энергии, который поселили в подходящее тело. Процесс сложный. Тело должно быть без глаз и волос, они потом вырастают, когда в носителя поселяют энергию. Проводят над телом множество ритуалов, чтобы подготовить к будущим нагрузкам. А главное — чтобы лишить души.
—Разве душа не теряет связь с телом, как только оно умирает?
—Нет. Связь держится неделю. Знакома с понятием “клиническая смерть”? Возможность вернуть кого-то с того света существует благодаря этой связи, но возможна она всего лишь чуть менее пятидесяти минут с момента остановки сердца. Но для Теннебрисов эта связь имеет большое значение. Каждая ошибка может дорогого для них стоить. И для нас, случается, тоже...—Лорети взял Карину за плечо и довольно жестко пихнул вперед. —Шевелись.
Дальше разглядывать фрески так же хорошо не удавалось: при каждом малейшем замедлении шага профессор толкал ту вперед, так что Карина чуть не падала на ступени. Она сверкала янтарными глазами, сжимала зубы и кулаки, сдерживая все свое недовольство и злость. Реагировать на подобное сейчас нельзя, но ему такое обращение обязательно аукнется, в этом она была уверена. Были еще фрески с Теннебрисами, но они не впечатляли ее. Или просто не были хорошенько рассмотрены ввиду очень раздражающего фактора в виде профессора. Наконец Лорети вышел, а Карина почти выползла, на небольшой каменный балкончик. Перед ними возвышалась большая дубовая дверь с той же железной головой ворона, что и внизу. Профессор несколько раз ударил кольцом в клюве птицы по дереву. Стук эхом отразился от круглых стен и ушел куда-то вниз. Повисла тишина. Дубовая дверь открылась, за ней стояла молодая девушка, лет двадцати пяти. Глаза странного цвета, ярко-синие и при этом будто бы с отблеском обычного голубого, посмотрели сначала на Лорети, она кивнула ему, потом на Карину. Кинжал, острие. О взгляд можно было порезаться. Женщина чуть усмехнулась, но совсем не весело, с прищуром разглядывая Карину. Волосы выше плеч, блондинистые, но немного желтее, чем у Ани. Передние пряди зачесаны назад в маленький хвостик, остальные волосы распущены. У корней они черные, будто когда-то девушка покрасилась, а сейчас волосы уже отросли. Тем не менее ей это очень шло, как отметила про себя Карина. Незнакомка отошла в сторону, пропуская их внутрь. Через огромное во всю высоту стены скругленное к верху окно в позолоченной раме пробивался свет утреннего солнца. На самой дальней стене был балкончик с ведущей к нему с обеих сторон лестницей. Там же маленькая дверка. Под балкончиком шкафы с ящиками, папками и книгами. На стенах висело всего три картины: Правители, летающий остров с пятью замками среди облаков и сам Директор в черном плаще, рубашке и галстуке с какими-то бумагами в красных рамках, подведенных золотистыми полосочками, и с медалью на груди в форме ромбика со звездой внутри. Выглядит моложе, чем сейчас, хотя Карина и видела его лишь раз. Про себя сравнила его с нахохлившейся птицей. Первая картина, естественно, самая большая, занимала почти треть стены. Посреди кабинета стоял большой прямоугольный стол. На нем были ровные стопки каких-то бумаг, ручки и карандаши сложены по цветам и размерам, часы, календарик, открытый ежедневник с какими-то записями и позолоченная табличка, на которой черными большими буквами написано: Директор. Ниже, мелким шрифтом: Абрамов Ранель. Отчество указано не было.