Кожа была бледная и холодная как мрамор. Казалось, вся Карина стала чем-то неживым. Дыхание было слабое, еле различимое. Моргала редко. Янтарные глаза впились в лицо Директора, будто желая прожечь в нем две сквозные дыры. Выполнить последний пункт плана собственноручно. Не ждать. Быстрая безболезненная смерть. Душа. Связь. Разрыв. Разрыв смертелен. Смерть. Чистая, молодая душа. Ребенок. Убить. Принять другую душу в себя. Убить Теннебриса. Убить тело. Две души. Одно тело. Чье..? Неужели... нет, точно нет, быть не может... Предложение завершить все собственноручно, не ждать... план... Зачем ее вызвали? Рассказать эту историю или..? Ребенок, детдом. В детдоме должны быть дети, а в обрывках воспоминаний лишь взрослые... Нет же... Туманность на поле, деревья у столба... Женщина с голубыми глазами из... сна? Или это был не сон? Страшная женщина... Теннебрис... План, последний пункт, смерть, собственноручно, не ждать... Нет... Нет-нет-нет-НЕТ-НЕТ-НЕТ..! Глаза лихорадочно вращаются в поисках чего-то, чем ее теоретически могли бы убить прямо сейчас. Заточенный карандаш. Ножницы. Канцелярский нож. Быстрое движение, резкая боль, которая будет длиться совсем не долго... По спине пробежала волна крупных мурашек. Взгляд в серьезные карие глаза Директора. Глупо искать подходящий предмет. Он в любой момент может просто вскинуть руку и...
—Заканчивай, она все поняла,—сказала девушка, после обратилась уже к Карине,—это было десять лет назад, прими к сведению,—она вышла из-за спинки кресла и посмотрела ей в лицо. —Ну и вид. Девочка, тебя никто не собирается расстреливать. Предложение то было Петром оспорено, он же за тебя поручился.
Карина смотрела в глубокие синие глаза. Лезвия в них повернулись ребром, освобождая дорогу дальше, вглубь души, но все еще не дающих пройти дальше определенного уровня. Карина про себя пожелала этому Петру всех земных благ.
—Какой еще Петр?—собственный хриплый голос казался чужим. Она прочистила горло, пытаясь вернуть голосовым связкам привычное звучание.
—Ольга Константиновна,—укоризненно сказал Директор, глянув на девушку,—ваше положение не отменяет того факта, что обращаться к нему надо не иначе, как Петр Алексеевич.
Карина перевела взгляд на Директора. Один из Правителей... за нее поручился..? Медленно втянула воздух, пряча лицо в руки. Сам Правитель... Поручился... Почему? Зачем ему это? Решил устроить себе дополнительные проблемы, вдобавок ко всему еще и эту головную боль, или же причина в другом..? Она больше не хочет никого видеть и слышать. С одной стороны, ее десять лет назад защитил сам Правитель, с другой... то, от чего ему пришлось ее защищать. Перед глазами возник образ той женщины с черными волосами и ярко-синими глазами. Она назвала ее “телом”... Мозг отказывался воспринимать информацию, которую она только что получила. Очень хотелось уйти. Закрыться у себя в комнате и уснуть. Забыться. Не думать ни о чем, что произошло за все это время. Туманности плавятся от контакта с ее кровью... даже смешно, насколько это ничтожно по сравнению с тем, что с ней на самом деле. Она так яро хотела понять что с ней происходит... Оказывается, она просто выжила. Случайно. Проблема в том, что она все еще существует. План не пришел в исполнение, тем не менее, Теннебрисы ушли в подполье... Неужели ослабли? Если так, то бояться нечего..? Или же... Или же что-то идет не так? В голове возникли переломанные деревья. Если что-то и вправду идет не так — ее могут... убрать. План придет в исполнение. Больше не надо будет ни о чем беспокоиться. Взгляд сквозь пальцы метнулся к канцелярскому ножу. Карина сглотнула. Дыхание прерывистое, неглубокое, частое...
—Хватит с нее,—Ольга потянулась, оттолкнувшись от края директорского стола, на который облокачивалась.