—Карина, если тебя что-то будет беспокоить, сообщи нам об этом сразу. Это не просьба, это приказ. Тот же, что был до этого. Сейчас ты в полной мере понимаешь всю важность своего состояния и серьезность моей просьбы, так что отнесись к ней со всей ответственностью. Любое отклонение может понести за собой последствия. Причем весьма глобальные. За тебя поручился Правитель, не забывай.
Карина молчала. Даже не глянула на Абрамова.
—Давай, поднимайся,—Ольга Константиновна взяла ее за плечо. —Обследование никто не отменял.
—Лорети, останьтесь,—Директор поднялся с кресла. Лорети кивнул и подошел наконец ближе, провожая глазами Карину и Ольгу. Они вышли на каменный балкончик к винтовой лестнице. Тяжелая дверь гулко закрылась. Карина молча смотрела вниз, в круглую пропасть, конца которой отсюда не было видно из-за слабого освещения, туда, куда ушло эхо, отражаясь от каменных стен. Ольга снова потянула ее за плечо.
—Не тормози, Юрий и без того наверняка рвет и мечет, узнав, что тебя вместо медпункта повели сюда, разговаривать с Ранелем.
—Вы знаете Юрия?—голос был все еще хриплый, чужой.
—Конечно. Узнав, что теперь к тебе приставлена я, он перехватил меня по пути сюда. Мы... поговорили. В общем, у него хватило смелости и наглости читать мне нотации и требовать организовать встречу с тобой. Поговорить хочет. Хороший наставник, хоть и молодой. Я его уважаю.
Карина смотрела в прямую спину Ольги. “Молодой”... Она сама выглядит чуть старше двадцати пяти.
—Вас ко мне приставили?
—Ага. Ты думала, будет мужчина?—Ольга обернулась и хитро улыбнулась. —Высокий, сильный, чтобы от него так и веяло энергетическими волнами, а один взмах его мизинца мог, скажем... перерубить дерево пополам?
Карина помолчала. Она не думала об этом. Ни о приставленном Магрисе, ни о причине этого.
—Не думай, что я тут по своей воле. Знаешь ли, покидать прошлое место работы, чтобы присматривать за какой-то проблемной тринадцатилеткой — такое себе удовольствие.
—Ольга Константиновна,—Карина резко остановилась. Ольга прошла на пару ступеней вниз и только тогда обернулась.
—Брось формальности, зови Ольгой,—хмыкнула она,—мы же собираемся подружиться?
Вот что-что, а дружить с Ольгой Карина желанием не горела. Наверняка будет так же притворяться и лезть в доверие, чтобы выяснить то или иное, так она и не узнает ее настоящую...
—Хорошо,—Карина сверлила Ольгу глазами, лучше согласиться на ее условия и пожелания. —Как мама такое допустила? Какой родитель добровольно согласится взять такого ребенка или сделать что-то с уже имеющимся? Или же все это было против ее же воли?—янтарные глаза сверкнули. Ольга странно, то ли насмешливо, то ли с сочувствием заулыбалась.
—Против воли многое делается в нашем обществе, но это не совсем тот случай. Арабова Татьяна, так зовут твою приемную мать? Она взяла тебя уже с сюрпризом внутри, при этом прекрасно зная о Теннебрисе и возможных последствиях такого... внедрения.
По бледной коже пробежал мороз, Карину передернуло.
—Но не скажу, что это было полностью ее добровольное решение,—продолжала Ольга,—она скорее восприняла это как служебное задание. К работе в министерстве прибавилась задача следить за “особенным” ребенком и играть роль матери, только и всего.
Карина опустилась на ступени, зажав голову руками. Дыхание медленное, прерывистое. Ольга молча смотрела на нее.
—Отряд уведомят?—Карина прожигала глазами ступени.
—Конечно. Им надо знать причины твоего отсутствия, чтобы не поднимали лишнего шуму. С ними поговорят.
Янтарные глаза метнулись на Ольгу.
—Моего отсутствия?—Карина чуть нахмурила брови.
—Девочка моя, ты в любой момент можешь подорваться или выстрелить чем-то не из Магрисовой природы. И уж поверь, у твари, которую в тебя благополучно запихали, хватит сил прикончить всех, кто будет рядом, и хорошо, если только их. Поэтому в отряд ты не вернешься.
—В таком случае,—Карина напряглась, мышцы разом стали каменные, готовые в любой момент среагировать на опасность, неведомую, невидимую опасность, которую она ощущала всеми фибрами души и тела,—куда меня отправят?
—Пока что будешь содержаться здесь, но отдельно от учеников и некоторых учителей. Будем проводить кое-какие исследования и, если наши опасения подтвердятся, тебя перенаправят в другое место. Куда — не знаю.
Они все еще думают, что в случившемся виновата она. По крайней мере, Карина теперь понимает, на каком основании они пришли к такому выводу. И самое обидное — их предположение имеет место быть.
—Если ваши опасения опровергнутся?—спросила она, сверкая глазами.
—Тогда вернешься к нормальной жизни,—Ольга вдруг странно засмеялась,—если это, конечно, можно назвать нормальной жизнью.