—Нет конечно..!—Карина сунула пластинку в конверт и села на кровать, сложив ноги по-турецки и скрестив руки на груди. —Что вам от меня нужно? Втираетесь в доверие? Зачем? Я хочу услышать честный ответ.
—Ты права, я втираюсь тебе в доверие. Иначе работать с тобой будет гораздо труднее.
—Чтоб проверить ваши догадки насчет того переноса две недели назад? Знаете, можете дальше пытаться со мной подружиться и так далее, но я априори не буду доверять тем, кто, в случае чего, избавится от меня.
Ольга почему-то заулыбалась, глядя на Карину своими васильковыми глазами.
—Я тебя понимаю.
—Хватит,—Карина сверлила глазами плечо Ольги, посмотри она в глаза, быть может, не нашла бы в себе силы оторваться от васильков. —Серьезно, хватит. Врать не надо. Не можете вы меня понимать.
—Ты так думаешь?
—Я в этом уверена. Я — эксперимент, который провели лишь раз за всю историю.
—Ты права, именно этот эксперимент проводили лишь раз. Но не думай, что с энергией Теннебриса работали единожды.
—Хотите сказать, еще в кого-то запихали “другую” душу?
—Полноценного Теннебриса с устоявшейся душой — только в тебя. Но вот именно энергию от него, новую, молодую, гибкую и готовую к изменениям... Знаешь же, как Теннебрисы появляются?
Карина молча кивнула, чуть нахмурив брови, глядя на Ольгу. Вспомнилась фреска.
—Главное—чтоб тело было освобождено. Если эту энергию поместить в тело с душой — она умрет. Отправится вместе с душой-хозяйкой дальше и, считай, весь труд насмарку. Но может случиться и по-другому. Тело продолжит принадлежать своей душе, а энергия станет ее дополнением. Понимаешь?
Карина медленно кивнула. Оба обряда фактически одинаковы. Разницу составляет маленькая деталь в виде возраста “другой” души. Молодая энергия в большинстве своем присоединяется к более состоявшейся душе, в то время как та, что вкусила возможность и право существовать самостоятельно, так просто этого не сделает. И контролировать ее будет гораздо труднее.
—И сколько же раз случалось “по-другому” и жертва обряда оставалась жива?—спросила Карина, чуть вздрогнув от побежавших о спине мурашек, вызванных ознобом.
—Продолжительное время — трижды, считая тебя. Четверо погибли от переизбытка энергии в организме через несколько месяцев, двое через год или два. Двое, вроде бы, стали Теннебрисами в разные промежутки времени. Остальные отправлялись в мир иной во время обряда, забирая с собой молодую энергию.
—И кто же эти трое долгожителей? Откуда у вас вообще такая информация? Сомневаюсь, что она находится в легкой доступности для простых смертных. Сомневаюсь даже, что ею обладает тот же Директор и некоторые работники министерства. Правительство не стало бы разглашать такое...
—Конечно не стало бы. Этот проект известен в ограниченном кругу лиц, разве что о трех выживших знает большее количество Магрисов. Но, думаю, Петр не был бы против того, что ты теперь это знаешь.
—А другие Правители? Их же шестеро, разве не нужно учитывать мнени..
—Мне можно не учитывать. Конкретно для меня важно мнение лишь одного. Тебе и большинству Магрисов — всех. Я и еще несколько лиц освобождены от этого,—Ольга довольно заулыбалась. Карина решительно ничего не понимала.
—Почему? Кто вы?
—Потом расскажу,—Ольга встала и, напевая какую-то мелодию, направилась к двери. —Наверное. Если захочу,—она хитро улыбнулась и скрылась было за дверью, но тут же заглянула обратно и посмотрела на нетронутые таблетки. Карина напряглась.
—Пей. При мне,—Ольга облокотилась на стену и скрестила руки на груди.
Первые четыре дня проходили скучно и однообразно. Будили ее позже, чем раньше, в полвосьмого или в восемь утра. К девяти приносили завтрак и задания по учебе на день. Карина выполняла все даже сверх заданного: учеба — единственное, чем можно заниматься в изоляторе за исключением прослушивания музыки, сна и приема пищи. Примерно в три часа дня обед, к восьми приносили ужин. Попытки узнать, как на ее отсутствие отреагировал отряд успехом не увенчались. Разве что Ольга сказала, что отряд стал каким-то странным: все время в напряжении, задумчивые, и учителя их периодически выгоняют из разных углов, где они все время что-то обсуждают, да и то, сказала она это только чтобы Карина поскорее отвязалась.
—Почему же “что-то”?—Карина хмуро глядела в васильковые глаза. —Вы ведь уже давно прослушали их диалоги, браслеты же снимать нельзя.
Ольга помолчала.
—Может и прослушали,—она пожала плечами, мне никто ничего не сообщал.