Через браслет связаться так же не получилось: во время первого медосмотра работник центра связи поколдовал над компалбом, и теперь он не позволял связываться с кем-либо, но все еще выполнял роль прослушки и прочего.
Юрий пришел после обеда на пятый день. Диалог выдался недолгий, так как время его посещения было ограничено. Спросил о самочувствии, о том перемещении в другое пространство, тихо упомянул, что отряд прохода ему не давал, когда узнал, что он собирается ее навестить. Карина хотела передать им что-нибудь, но кроме “я в порядке, не волнуйтесь, надеюсь, вернусь в ближайшее время” ничего не придумала. Юрий колебался, но по итогу согласился передать такое маленькое безобидное сообщение. Напоследок потрепал по плечу, сказав что-то вроде “мне жаль” и направился к двери.
—Вы знали, да?—спросила вдруг Карина.
Юрий остановился и, помедлив, обернулся.
—Знал. Я ведь ваш наставник. Перед тем, как приехать, я исследовал ваши личные дела. К тому же со мной поговорили по поводу твоей ситуации.
В тот день больше никто, кроме парочки врачей, не приходил. Опять проводили базовый осмотр со сдачей анализов, МРТ, ЭКГ, проверкой давления, скелета и прочего, и прочего... Карина молча вынесла эту пытку, постоянно поглядывая на открывающуюся и закрывающуюся дверь. Нахождение в этой комнате ей порядком надоело и соблазн сбежать рос с каждой минутой. Сбежать на час, полчаса... Хоть несколько минут просто побыть вне контроля, без замков и прочего. Вновь ощутить ветер, играющий кудрявыми волосами, может даже полетать удастся. Конечно, ее в скором времени поймают, но это совсем не важно. Важно то, что она почувствует себя кем-то свободным, отдельным. На поясе у врача, приносящего ей еду, блеснул ключ. Карина видела его и раньше, но никогда не смотрела с таким вниманием, как сейчас. Врач заметил пристальный взгляд янтарных глаз со странным желтым отблеском, не предвещающим ничего хорошего, и поскорее перевесил ключ на другую сторону ремня, подальше от Карины. Она уже привычно собиралась начать жаловаться на духоту и невозможность открывать окно самостоятельно, но на этот раз ее прервали на втором предложении.
—Разберемся мы с этим, только замолчи...—один из врачей с силой и довольно громко захлопнул свой чемодан.
—Вы говорите так каждый день,—спокойно ответила ему Карина скрестив руки на груди. Врачи переглянулись, после поспешно вышли, так ничего и не ответив.
Утром следующего дня пришел мастер, около получаса крутился у оконной рамы, приделал какой-то механизм и так же молча вышел. Окно теперь открывалось не ключом, но только на маленькую щелку. С этого же дня начали приходить учителя по теории магии и истории. Каждому выделили полтора часа на лекцию. С одной стороны, Карина начала ждать хоть чего-то. Как бы ей не нравилось оставаться наедине с самой собой (если эту фразу можно употребить по отношению к ней, учитывая то, что она фактически составляет собой двоих существ), необходимость иногда контактировать с кем-либо она ощутила на собственной шкуре. С другой стороны, она не видела в этом смысла. Если по окончании исследований все же обнаружится, что она представляет опасность — от нее без колебаний избавятся. И Правительство со школой можно понять, упреки бессмысленны. Но какая-то странная обида, обида нового вида, выражающаяся в нежелании контактировать с кем-либо и в постоянном ощущении какой-то скрытой опасности, так и норовящей застигнуть ее врасплох, для которой не было значимого основания, но которую она чувствовала всеми фибрами души (может даже всеми фибрами обоих душ), и которая все-таки дала свои корни где-то в районе груди и разрослась по всему телу, пустила ветви, листья и шипы вокруг каждой косточки, вокруг каждого органа, побеги добрались до мозга, прорастая уже в нем, путая мысли и лишая сна. Разговоры Карина ждала, пусть даже коротенькие, пусть даже состоящие из пары реплик, но в то же время опасалась их. Иглы неведомого растения впивались в мозг, она чувствовала подвох в каждом диалоге, чувствовала попытки добиться от нее чего-то для собственной выгоды.
Ночь, первый час. В комнатке все еще горел свет. Карина молча перебирала книги, которые ей из библиотеки принесла Ольга. “Если все равно не собираешься спать — читай, не надо устраивать ночные концерты” сказала она, ставя стопку книг на тумбочку. Тут и Достоевский, и энциклопедия по драконам, и учебники истории за третий и четвертый курсы, Ремарк, свод законов, пара журналов, выпущенных где-то в начале двухтысячных, и многое другое... Создавалось впечатление, что Ольга просто набрала первые попавшиеся книги из разных отделов, лишь бы обеспечить себе спокойный сон. Карина положила второе издание “Ошибки Магрисов и их влияние на людей в середине восемнадцатого века, или причины принятия закона о секретности”, первого тома в стопке не обнаружилось, на “Объединение магического мира, страны-лидеры” и упала на кровать. Прошла почти неделя. Это она знала точно: на стене висел календарь. Выбрались они из “другого леса” пятнадцатого марта, сегодня уже двадцатое. И никаких изменений. Абсолютно. Эта мысль занимала ее больше, чем книги или музыка. Почему ее до сих пор не выпустили? Почему до сих пор не перевели в другое место для дальнейшего решения судьбы? Как и когда они собираются проводить исследования и почему еще не начали, если у них была неделя?!