За окном послышалось копошение, скрип. Карина вскочила, раздвинула шторы. Из-за стекла на нее смотрели улыбающиеся зеленые глаза. Женя, зацепившись за решетки на окне, висела прям у нее перед лицом. Карина округлила глаза, схватилась за ручку окна, после резко одернула руку, на недоуменный взгляд подруги указала на свой браслет. Нервно огляделась, после спрыгнула с кровати и ринулась в ванну, включила воду в душе и, подождав несколько секунд, непослушными пальцами стала расстегивать браслет. Он был оставлен на полочке для полотенец, куда она обычно его кладет, когда идет в душ, после, уже не мешкая, быстрым шагом вернулась в комнату и не без труда открыла окно. Из щелочки потянуло прохладным воздухом.
—Привет,—затараторила Женя,—опережая все вопросы, мы давно тебя не видели, поэтому волновались, при этом знали, что тебя еще никуда не увезли, никто нам на вопросы не отвечал, и мы решили узнать все сами, и вот я здесь. Браслет остался в общежитии, поэтому с учетом дороги сюда и обратно, у нас около пяти минут. И нет, меня никто не видел, особая слежка тут только за Аней и Максом, и нет, я не знаю, почему, и да, я сейчас почти нарушаю закон, все знаю.
Карина продолжала молча, не моргая смотреть на подругу. Внутри боролось два чувства: удивление и возмущение риском отряда, Жени, и радость от встречи.
—Давай пропустим часть с лишними прелюдиями,—продолжила Женя уже с нормальной скоростью речи,—как ты?
—Относительно нормально...—Карина прочистил горло и беспокойно оглядела Женю, задержав взгляд на ее левой руке, где она обычно носила браслет. —Вы как сами? Все цел?
—Мы-то хорошо. Вчера выписали Хью и Аню, остальных освободили чуть ли не в первые три дня. Только питание немного изменили, но это не важно. Представляешь, ни обморожения, ни истощения ни у кого не обнаружилось!
—Рада, что с вами все в порядке,—Карина лучезарно улыбнулась, кажется, впервые за эту неделю. Губы Жени на мгновение дернулись в подобии полуулыбки, но через секунду лицо уже приняло серьезно-обеспокоенное выражение.
—Что происходит?—она нахмурилась. Карина нервно втянула воздух. Улыбка, только-только появившаяся у нее на лице, сползла. На этот вопрос ответить быстро и понятно не получится...
—Помнишь расплавленную туманность на поле?
—Тебя из-за этой твоей особенности сюда загребли?
—Вроде того...
—На столько все серьезно?
—Ты даже не представляешь, насколько,—Карина странно засмеялась. —Я не знаю, когда меня отсюда выпустят. И выпустят ли вообще. В общем, они уверены, что в произошедшем на практике я виновата.
Настала очередь Жени впасть в ступор.
—Погоди, что?! Почему? Откуда такие догадки?—она перехватила решетку.
—Особенность. Вот и все.
—Тебе что-то еще рассказали про нее?—Женя заметно нервничала, но старалась не расходовать ограниченное время попусту.
—Рассказали. Но я не буду об этом говорить.
—Ну уж нет, меня отправили сюда вытягивать о тебе информацию, выкладывай.
—Нет. И не заставляй. Я не хочу даже думать об этом.
—Карина, ты либо прекращаешь упираться, либо...
—Я сейчас окно закрою.
—Стой! Карина, нельзя же все в себе держать. Если тебя что-то тревожит, сейчас самое время высказаться, пока нас не слышат...
—Хорошая попытка.
—Какая попытка? Я по глазам твоим вижу, не так что-то. Может, я помочь хочу. Хотя бы морально.
—Не надо. Передай остальным, что все хорошо. Относительно. И что из-за особенности меня изолировали. И что так будет лучше,—Карина начала толкать раму, она тяжело пошла вперед, заскрипела.
—Эй! Стоп!—Женя просунула сквозь прутья тонкую руку и уперлась в стекло, не давая закрыть окно. Карина не стала упираться и давить сильнее, лишь глубоко и прерывисто выдохнула.
—Расстреляют меня, если их опасения подтвердятся. Расстреляют, Жень. На это есть разрешение. Сейчас проводят какие-то исследования, как только придет результат — меня либо вернут в отряд, либо... либо мы с вами больше не увидимся.
Женина рука чуть ослабла, она осторожно взялась ею за прутья.
—Как же... расстреляют..?
—Еще ничего не решено, но вероятность такого исхода событий есть, и весьма существенная.
—Что-то можно сделать? Мы можем что-то сделать?—Женя тяжело дышала. Она сама знала ответы на свои вопросы. И они были однозначны.
—Нет. Только ждать решения. Пока что ничего не предпринимают. Мне даже позволяют учиться, просто отдельно. Может, все обойдется.
—А если не обойдется? Сбежать получится?
—На пару часов? Ты же знаешь, с таким контролем скрыться могут единицы. И эти единицы далеко не тринадцатилетки.
—Знаю...—Женя беспокойно глядела в янтарные глаза. Карина пожалела, что упомянула возможность расстрела.
—Время, тебе пора.
—Уже..? Подожди, что за исследования они прово...—остаток фразы Карина не слышала: закрыла окно. Зеленые глаза блестели за стеклом. Женя поджала губы, разжала побелевшие пальцы и полетела вниз. Карина поспешно задернула шторы. Губы ее задрожали. Лишь бы Женя не попалась... Вода из душа все еще лилась. Она некоторое время наблюдала за стремительно отдаляющейся крылатой подругой, которая совсем скоро превратилась в точку. Оставалось надеяться, что они уложились в установленное время снятия браслета. Карина прерывисто втянула воздух, после прошла в ванную, долго мочила руку, на которой носит браслет, до локтя, распаривая кожу, выключила воду, вытерла руку полотенцем, чтобы кожа по ощущениям была похожа на кожу только что помывшегося, и только после этого надела браслет.
—Ты явно не хотела бы, чтобы я задавала вопросы по поводу того, что ты только что сделала, барашек.
Карина резко обернулась. В комнате стояла Ольга, в полной экипировке, будто прямо сейчас собиралась на вылазку. Только футболка у нее черная и без нашивок-полосок на правом плече, обозначающих уровень боевого потенциала солдата. Глаза-васильки блеснули. Карина нахмурилась, смотря на Ольгу исподлобья. Пусть делает что хочет, она ей ничего не скажет. Не хватало еще, чтобы отряду влетело. А влетит им за такое совсем не хило.
—Впрочем, не буду тебя мучить вопросами, время у нас ограничено. Собирайся, у тебя пять минут. Полная экипировка, весенний комплект. И волосы собери. Время пошло.