— Привет, а вот и мы, — весело сказала Каритас, обрадовавшись, что отца ещё нет, и побежала обниматься с мамой и дедушкой. — Познакомьтесь — это Артём, мой парень, я вам о нём рассказывала. Артём, это моя мама Эзолина и дедушка Эрдамас.
Артём подошёл к грустной женщине, поцеловал ей ручку, отчего-то засмущавшись, и сказал, не решаясь посмотреть в глаза собеседнице:
— Очень приятно познакомиться. Теперь понятно в кого Каритас такая красивая.
Этот комплимент прозвучал излишне шаблонным, но ещё более наивным, отчего уголки рта на грустной улыбке Эзолины слегка поднялись.
Артём повернулся к дедушке, намереваясь также сказать какой-нибудь комплимент, как вдруг, встретившись с ним взглядом и узнав его, замялся и остался стоять с приоткрытым ртом.
— Мы уже отчас-сти знакомы, Артём. Меня зовут Эрдамас-с, можешь даже перейти с-со мной на "ты", не люблю "выкать" с-с людьми, который уважаю, — сказал дедушка, улыбаясь во всю ширь своего рта и открывая стройный ряд жемчужно-белых зубов с небольшой щелью между двумя передними. — "Вы" подчёркивает дис-станцию и приглашает в мир лес-сти и обмана.
Артём хотел было что-то сказать в ответ, но не успел, услышав недовольное восклицание Каритас:
— Почему тут восемь тарелок? Я, Артём, мама, дедушка, наш королишка: кто ещё трое?
Ответ не заставил себя долго ждать: в это мгновение парадные двери замка отворились так, как они открываются только перед хозяевами, и вошли четверо человек, хотя Артём сначала заметил только одного: того самого крепкого парня, который чуть его не убил. Он инстинктивно напрягся и сжал кулаки, как вдруг ощутил на запястье чью-то кисть и, повернувшись, увидел перед собой успокаивающую улыбку Эрдамаса.
Артём повернулся обратно и сразу заметил перед Крисом две важные персоны — определить, кто из них отец Каритас было нереально, ведь они оба вели себя так, словно являлись хозяевами на этой планете. Позже Артём совершенно не мог понять, как так получилось, что в комнате оказалась ещё и женщина — мать Криса, Тенея, не запомнив, как она вошла.
Король Тсалвус Первый, не заметив Каритас с Артёмом или сделав вид, что не заметил, произнёс истинно аристократическим голосом, с особой любовью произнося слова, имеющие непосредственное отношение к "Его Величеству":
— Я не могу понять, где же Моя дочь с этим оборванцем? Я надеюсь, это её увлечение долго не продлится!
— Мы здесь, королишка, — сказала Каритас, злобно посмотрев на отца, тщетно ожидавшая, что хоть сегодня он будет вести себя нормально, и небрежно бросила, всем своим видом показывая вошедшим: "как же вы мне надоели": — Всем привет, кого не видела.
Она развернулась и демонстративно подошла к возлюбленному, взяв его за руку. Артём про себя решил держать удар до конца и не поддаваться на провокации, дав себе слово, что не спасует ни перед кем.
— Вообще-то, у Нас принято кланяться перед Королём. Я, в отличие от вас, уважаю законы гостеприимного государства, — брезгливым тоном проговорил Тсалвус Первый, при этом в наслаждении мурлыкая при произнесении "Я", "Нас", "Королём".
— Оборванец к вашим услугам, король. Спасибо, я уже почувствовал всё ваше гостеприимство, — ответил Артём и опустил голову ровно настолько, чтобы это могло сойти за поклон.
Тсалвус Первый, посмотрел на свою дочь в надежде, что она внезапно одумается и выгонит этого "нахала" вон, но, не найдя понимания, фыркнул и сел во главе стола. Представлять остальных гостей пришлось Эзолине:
— Это наш очень хороший друг семьи, Ардос, — слово "друг" она произнесла так, словно это титул, пожалованный королём, и ей необходимо по закону его произнести, — вместе со своей женой Тенеей.
— Очень приятно познакомится, — одновременно произнесли Ардос, Тенея и Артём, причём только из уст Тенеи это прозвучало правдоподобно. При этом Ардос посмотрел на Артёма так, будто тот один виновен во всех грехах человечества, а кончик его носа недовольно вздёрнулся вверх.
— А это наш сын, Крис, — с ехидной улыбкой представил Ардос и "нечаянно" добавил: — будущий жених Каритас.
Следующую минуту Артёму очень сложно было удержать свою ненависть и ярость в себе, помогало лишь то, что Каритас стояла рядом и придерживала его. Крис сжал руку соперника так, словно хотел превратить её в комок теста, при этом ни один мускул на лице не выдавал того напряжения, которое испытывали оба.