На въезде перед мостом Ниву встречали грифоны – потрескавшиеся от беспощадного времени, но всё такие же гордые и благородные. Своим величественным видом они будто бы говорили: «Да, были тяжёлые годы, и будут тяжелее. Но мы всё так же будем сторожить наш горячо любимый город и хранить его давнее, ещё древнегреческое прошлое, пронося сквозь года». А за мостом стоял и первый блокпост – местная армия самоотверженно несла службу, несмотря на холода и опасности пустоши, и не пропускала в Каркасовск дикарей и проходимцев. Если им не заплатить, конечно.
И когда Удав вышел к одному такому, его не пристрелили или, чего хуже, пустили на базарное мясо. Приказали сдать оружие, повели на допрос, а, убедившись в его цивильности, и вовсе направили к нужным людям.
Ибо человек с крестом скрылся в Каркасовске, а Удав последовал за ним.
Остановились они у блокпоста – важного вида старшина осмотрел машину, потребовал у Мексики документы, но тот лишь припустил очки и бросил короткое: «У нас работа от Палыча. Вот, товар везём.». А тот и дал приказ пропустить.
Там, где раньше сутулились ряды низеньких изб, теперь зияли пустыри и гнили старые дома – там селились бедняки и наркоманы, сжигавшие остатки заборов, древнюю мебель и доски, чтобы согреться и осветить свои жалкие дворы. Дальше справа угрюмо ждала вечность старая исправительная колония, которую то и дело разворовывали на бетон и металл. Там, на окраинах люди до сих пор пытались прийти в себя и выжить, но дальше, за блокпостом у мечети горели первые фонари и не царило никакого декаданса. Вдоль улицы затянулся старый канал, через который тянулись многочисленные мостики. Вот, вывески магазинов и светящиеся окна квартир проплывали мимо машины, а с ними и усталого вида люди в довоенной одежде или её имитации. Кто-то шёл с работы домой, иные отправлялись в клубы, где можно было бы пропустить пару стаканов самогона и потянуть цигарки, развлечься с какой-нибудь не больной девчонкой или покорить танцпол под Таню Буланову. И те же солдаты с автоматами наперевес бродила из стороны, словно выискивая среди прохожих нежелательных гостей или дикарей, сумевших просочиться через заставы. Ведь, как говорили, город не раз подвергался нападениям, а что главное на пустошах? Безопасность. Каркасовск жил, Каркасовск дышал – пускай, пока пеплом и смогом редких машин, которые удалось восстановить, но дышал. А это главное.
Но город не отвлёк мужчину от цели. Ибо человек с крестом скрылся в Каркасовске, и Удав уже почти настиг его.
Добравшись до «Пушкина» - так, по крайней мере, гласила вывеска на фасаде театра, Удав ещё раз понял, что Каркасовск точно станет колыбелью нормальной жизни на полуострове. С афиш, что висели на стенах, ему улыбались нарисованные артисты, певцы и своими яркими красками приглашали на новое выступление. Старые пьесы соседствовали с новыми сюжетами, а имена древних драматургов перемешивались с народным творчеством, современными именами и прозвищами тех, кто так и не раскрыл миру свою подлинную личность. Прямо как Удав.
Ему не хотелось воспоминать. В конце концов, прошлое на то и прошлое, что оно прошло. Не бесследно, но всё же осталось позади. Куда важнее, что грядёт. А слухи ползли разные. Пустоши Полуострова ветром шептали, что ветер этот – лишь предвестник бури, которая изменит всё. И правда. Кубанская ССР росла, неизбежно расширяясь на север, где её ждал Ростов. О казаках с Сечи говорили уже в Джанкое. Да и Удав проходил Армянск – видел, как там жили люди.
Но неважно. Пока, они все далеко, а его ждало дело.
Нива встала перед чёрным Жигулём, где сидел сурового вида водитель. А судя по тому, что из здания стали выходить неплохо одетые люди, очередной спектакль подошёл к концу, и вскоре должен был показаться заказчик. Мексика повернулся к наёмнику и махнул ему рукой.
-Ты выходи, а я тут посижу. Шефа с женой и этой сукой мне везти ещё надо, а ты…ну…блин, прости, мужик. Работа, сам понимаешь.
На что Удав спокойно кивнул.
-Подождёт, – заверил он. – Сейчас девчонка согреется, придушит тебя, и мне опять её искать. У вас что тут на ходу? Рубли или ещё какая срань?
-Да, рубли или облигации новомодные там МЛНа, - покачал головой шофёр и потрепал усы. – Недавно вошла сюда, у них отделение на старом автовокзале. Но так, её не очень тут любят, мало кто принимает. А рубли ещё древние которые, монетками. Ну, или на крайняк, посуду помыть всю в гостинице, а там переночевать дадут, не знаю.