Да, стало бы легче. И обязательно станет. Но потом. Не то время.
С этими мыслями Удав свернул на Адмиралтейский проезд, откуда двинулся переулками. Чуть мерцавший свет фонарей на улице мешался с танцами свечей и работавшими от дизельных генераторов лампами внутри низких зданий. Так, он и дошёл до небольшого здания, что пускало дым из самодельной трубы на крыше, с ржавой стальной вывеской – «У Миколы». Наконец, можно и выпить. Только чуть-чуть.
И стоило мужчине открыть дверь, как он сразу же ощутил, будто прикоснулся к чему-то старому, и оттого отчасти сакральному. От интерьера так и веяло тем самым, довоенным, духом, а скрипевшие под подошвой доски, облезлые обои в кружева и причудливые узоры, потрескавшиеся рамки выцветших фотографий с видами города, почерневшие пластиковые столы и стулья с погнутыми металлическими ножками так всем своим видом и кричали: «Посмотрите на нас! Будто и не было никакой войны. Ну и что, что потрёпанные годами? Зато всё так же, как и более семидесяти лет назад! Разве, это не здорово?»
-Куда? – грозного вида охранник в кожанке словно возник из ниоткуда и жестом остановил мужчину. – Рожу покажи.
Впрочем, Удав и не стал сопротивляться: таковы обычаи местных, да и здешняя мнительность понятна. Он лишь снял респиратор, обнажив губы и нос, и думал уже после очков разматывать бинты на лице, но охраннику хватило и этого.
-И кто тебя так? – криво ухмыльнулся, а из внутреннего карман куртки показалась рукоять пистолета. – Оружием не свети, только. Проходи.
Насыщенные кислотой вспышки били в глаза и поочерёдно окрашивали бар то в фиолетовый, то в красный, то в жёлтый, то в зелёный. В дальнем углу одиноко стояла печка-буржуйка, в которую то и дело подбрасывал дрова чумазый мальчишка – похоже, центральным отоплением обеспечивали не всех. Столы шли вдоль стен в два ряда, оставляя посредине пустое пространство, где плясали уже изрядно повеселевшими горожанами – Сюткин, как никак, певец на все времена. Красная не то от спирта, не то от плясок молодёжь знакомилась с девушками, рыночные торгаши обсуждали дневной навар, доедая мидии и похлёбывая странный на запах чай, а угрюмые армейцы и усталые с дороги путники пропускали одну за одной, несмотря на трудности грядущего дня. Порой, к танцевавшим то и дело подходил странный мужичок и предлагал какой-то пакетик, а затем скрывался где-то в подсобке кафе. А три молодых девчонки кружили у столов и будто бы нарочно наклонялись к гостям, а те были и рады. Иногда, официантки наигранно ойкали от лёгких шлепков по ягодицам, а затем обязательно оглядывались с игривым взглядом.
Одна такая подлетела к Удаву – пригласила за столик, но тот лишь бросил:
-Да я у стойки сяду. Чтоб не отходя от кассы.
Нет, с девчонками он развлекаться точно не станет. Так, купит пачку папирос, если будет, закинет немного за воротник, да пойдёт искать, где переночевать можно. Хотя, прежде мужчина бывал в забегаловках, где есть комнаты для ночлега. Может, и здесь такие будут? А хотелось бы.
Удав сел за стойку и, расстегнув дублёнку, с характерным выдохом припустил шарф. Мешок он перекинул к себе на грудь, чтоб ничего не украли. Огляделся и, достав из пачки папиросу, закурил.
-Вечер добрый, - молодой парнишка-бармен с улыбкой очутился перед ним. – Вам чего?
На стене за ним висела старая школьная доска, где мелом огласили скромный прейскурант: и полстакана самогона за триста рублей, и уха из кефаля за пятьсот, и пачка сигарет за тысячу. Но что поразило больше всего, так это самый центр доски, где «наименования товаров» аж выделили кружками и восклицательными знаками:
«ДИАНА – 5000 р
ЖАННА – 5000 Р
АНЖЕЛОЧКА – 5000 Р»
«Ну и ценник, конечно. И так в открытую?» - даже удивился Удав, но, чуть помычав, дал ответ:
-Полкружки самогона и пачку самокруток.
Он порылся во внутренних карманах дублёнки, вытащил монетки пятидесятирублёвые и, посчитав, положил на стойку. Выпустив дым, Удав решил послушать, о чём толковали горожане сегодня, поймать сквозь рёв старенького магнитофона какие-нибудь новости и животрепещущие темы.
-…И говорит, значит, всё – Армянск под Сечь встал, понял? А та уже и на Джанкой смотрит. Глядишь, до нас скоро дойдёт, - с тревогой в голосе вещал мужик с седеющей шевелюрой, сидя за столиком неподалёку.
-Да ну, нах, - отвечал тому второй – в рубашке, - Нам тут своих бандюганов хватает с головой, так ещё и этих потом кормить. На всех рыбы не хватит. Но, знаешь, чё? Им ещё дойти до нас надо, там ж Симферополь, все дела…