— Турнир — место, где встречаются доблесть и честь, — уклончиво ответил Ги. — Политикам же стоит оставить свои распри за пределами ристалища.
Виконт усмехнулся.
— Хороший ответ.
Ги почувствовал неожиданную симпатию.
Рядом с Раймоном-Роже стоял ещё один человек — намного старше. Орлиный профиль, высокий лоб, внимательные глаза и лёгкая улыбка. В отличие от многих присутствующих, его одежда не была вычурной – простая, добротная шерстяная туника, перевязанная широким кожаным поясом, плащ без золотой вышивки, но с гербом рода Транкавель.
— Позвольте представить вам наместника замка Каркас, Бернара де Транкавель, — добавил Раймон VI.
Ги слышал от кузена о правой руке Раймона-Роже, Бернаре из дома Транкавель. Вдовец, он выглядел моложе своих лет, занимал должность наместника Каркаса — управлял замком от имени Раймона-Роже, пока тот находился в походах или был занят политическими переговорами.
— Должен признать, — сказал Ги, переводя взгляд с Бернара на его племянника, — ваш народ весьма предан своей земле.
Бернар усмехнулся.
— А как иначе? — в его голосе сквозила гордость. — Лангедок – это не просто владение, это дом. Здесь люди верны своим сеньорам не из страха, а из уважения и старинных уз.
В этой фразе чувствовалась скрытая колкость. Ги понял — их взгляды на мир различались. Для него Франция была страной, которой правит король, а для них — земли принадлежали не тем, кто ими владеет, а тем, кто готов за них сражаться.
Разговор прервался, когда в зал вошли дамы.
Мягкий шелест юбок, тонкий аромат розовой воды и лаванды заполнили помещение. Дамы двигались грациозно, сопровождаемые взглядами мужчин, и всё вокруг будто замерло, став фоном для их величественного появления.
Первая – Агнес, жена Раймона-Роже. Высокая, статная, сдержанная. Она держалась с той лёгкостью и достоинством, которые выдавали знатное происхождение. Её платье из тончайшего византийского шёлка, украшенное узорами, мерцавшими в свете факелов, подчёркивало её статус. Поясная лента из мягкой кожи с серебряными вставками, украшенными тонкой гравировкой, едва слышно позванивала при каждом шаге. Агнес скользнула взглядом по залу и улыбнулась — легко, непринуждённо, как подобает даме её положения.
Но Ги её не видел.
Потому что он увидел её.
Юная девушка в платье глубокого синего цвета, напоминающем ночное небо над Лангедоком, сотканном искусными мастерами Тулузы и Прованса, где тончайшие серебряные нити образовывали изысканные узоры, вплетённые в материю ещё на ткацких станках. Ткань ниспадала мягкими складками, подчеркивая её хрупкость, но не скрывая осанку, достойную знатной дамы.
Длинные тёмные волосы были заплетены в две тяжёлые косы, перевитые золотыми лентами и уложенные вокруг головы в корону. Полупрозрачная вуаль из тончайшего муслина прикрывала волосы, закреплённая изящной шёлковой повязкой, вышитой серебром. Подол её платья скользил по каменному полу, и при каждом движении звучал едва слышимый шелест ткани.
Она шла с достоинством, но без напускной гордости, грациозно, словно плывя в свете факелов.
А глаза...
Ги замер.
Зелёные, яркие, цвета весенней листвы, в них отражался свет свечей.
В шумном зале вдруг стало тихо. Всё, что он слышал, — это биение крови в висках.
Она подошла к Бернару де Транкавелю, не спеша, но уверенно, как подобает женщине, знающей себе цену. Легко положила руку ему на плечо, и тот, почти не задумываясь, накрыл её своей ладонью.
Ги почувствовал, как у него пересохло в горле.
Она должно быть дочь Бернара. Ги помнил, что тот был вдовцом. Всё сходилось.
Он уже собирался заговорить, прося у Бернара позволения ухаживать за юной девой, когда Раймон VI с улыбкой произнёс:
— Ги де Монфор, позвольте представить вам мадам Агнес, виконтессу Альби, супругу Раймона-Роже, и мадам Аликс де Транкавель, супругу Бернара, наместника замка Каркас.
Мир Ги рухнул.
Он перевёл взгляд на Бернара.
Бернар, которому было за сорок и который годился ей в отцы сейчас сжимал её пальцы в своей ладони.
Ги не мог отвести взгляд от Аликс.
Судьба не могла быть такой жестокой.
Глава 2
Август 1208 года, окрестности Тулузы, Лангедок
Турнирное поле раскинулось на широком зелёном лугу за стенами города. Оно было разделено на две части: центральная арена для поединков и боковые полосы, предназначенные для подготовки рыцарей и их коней. Над ареной, окруженной деревянными баррикадами, возвышались трибуны, отведённые для знати и духовенства. Шёлковые балдахины укрывали высокородных дам от палящего солнца, а резные деревянные кресла, обтянутые бархатными подушками, предназначались для самых влиятельных гостей.