Таким образом завершился процесс так называемой интеграции саксов в административную структуру государства франков и были заложены основы процесса, согласно известному высказыванию Эйнхарда, сделавшего из саксов, после того как они отреклись от языческого культа и приняли христианскую веру, и франков один народ. «Проповедь железным языком», военное превосходство и, наконец, отсутствие единого и сплоченного политического руководства у саксов, которые подчинялись вождям, — все это обеспечило франкам неизбежный успех. Тем не менее Эйнхард по праву считал войну с саксами самой суровой и мучительной военной операцией Карла.
Введение так называемой Каролингской графской конституции и создание миссионерских епархий, которые начиная с 789 года (к примеру, Бремен) консолидировались в крепкие епископские резиденции, стали своего рода корсетом для стабилизации франкского правления, хотя труд в винограднике Господнем на долгие годы приходилось прерывать. Однако активность монарха вовсе не ограничивалась принудительными военными и административными мерами. Источники того времени сообщают о союзе с саксонской знатью, которая из собственных кровных интересов стала служить завоевателю. За это ей были пожалованы графства и богатые землевладения на просторах империи франков. Их также ждало вознаграждение в виде перспективных матримониальных уз с семьями бывшего противника.
Иногда в указах идет речь о бенефициях саксов. Например, пока оставалась вакантной кафедра в Реймсе (794–804 годы) и король, как упоминалось выше, забирал доходы богатой епархии, сакс Аншер приобрел виллу Нёйи-Сан-Фрон на правах аренды, за что, по-видимому, отчислял девятину и десятину в епархиальную палату. Самый яркий пример сотрудничества франков с саксами — это история жизни Вильдебера, внука Видукинда. Став обладателем богатых владений в Ольденбурге, он благодаря покровительству императора Лотаря I в середине IX века построил в честь святого Александра и по случаю торжественного перенесения из Рима его святых мощей монастырь в Вильделсхаузене. Там на излете первого тысячелетия его потомки принимали императора Оттона III. Кроме того, впоследствии члены этой семьи стали епископами в Вердене и Гильдесхейме. Следует также подчеркнуть воспитание представителей саксонской аристократии в монастырях и школах при кафедральном соборе. Кстати сказать, такое воспитание получили также епископы Хатумар и Ансгар.
В период, следующий за 804 и 805 годами, церковная жизнь в Саксонии также постепенно приходила в себя после опустошительных разрушений за минувшие десять лет. В Бремене после смерти Виллихеда в 789 году его преемник Виллирих наконец-то возглавил свою паству. Новый епископ велел построить каменный храм на месте деревянной церквушки и еще две капеллы на соборном холме. Предание донесло до нас, что скончавшийся лишь в 838 году Виллирих в Мелькдорфе (Дитмаршен) поставил еще одну крестильню, ставшую опорным пунктом евангелизации земель на другом берегу Эльбы. Впрочем, это произошло уже много лет спустя после 805 года. Кроме того, в 822–823 годах он сопровождал архиепископа Реймского Эбо во время его первого миссионерского путешествия по Скандинавии. Тем самым Виллирих указал бременской церкви дальнейший путь развития, которым, кстати сказать, пошел и изгнанный из Гамбурга Ансгар.
Закрепление еще не окончательно сложившихся церковных структур имело место и в других местах, к примеру в Миндене, где, по-видимому, в середине 90-х годов VIII столетия епископ-миссионер Эрканберт стал архиереем. В Мюнстере 30 марта 805 года, как говорили, против своей воли фризский миссионер Луитгер, основатель и аббат Верденского монастыря, расположенного на реке Рур, был рукоположен в сан епископа и получил в управление епархию, о которой мало что известно. В Оснабрюке примерно в это же время, если не одновременно с Падерборном, в 799 году епископ-миссионер Вихон официально возглавил предназначенную ему епархию.
Миссионерство на другом берегу Эльбы, форпостом которого был Гамбург, датировано лишь после 811 года. В Бардовике, важной пограничной торговой точке, духовная функция которой впоследствии перешла к Вердену, несколько десятилетий спустя появятся аббатства вюрцбургских монастырей Аморбах и Нойштадт, находившихся на франкской реке Заале. Так закладывались основы мирного симбиоза франков и саксов под влиянием общей веры и общего политического правления. Правда, последнее коснулось в основном высших слоев. Восстание Стеллинга в период правления Людовика Немецкого преследовало цель защиты свободы в одинаковой степени от франкских завоевателей и местной аристократии.
В период пребывания Карла неподалеку от левого берега Эльбы чуть было не состоялась личная встреча монарха с его самым опасным оппонентом на севере — датским королем Готфридом. Видимо, нечетко представляя себе цели Карла в бассейне Эльбы, датский король со своими боевыми отрядами и флотом направился в приграничный Шлезвиг на реке Шлей. Поначалу была даже предусмотрена встреча обоих монархов, но после разговора со своими советниками датчанин заподозрил. недоброе и направил к императору эмиссаров. Поскольку Карл категорически отвергал военные вылазки с непредсказуемым исходом, он ответил тем же, обратившись с просьбой о выдаче переправившихся через Эльбу перебежчиков. Поэтому отношения с северным соседом пока были заморожены, тем более что, трезво взвесив соотношение сил и собственное стремление к экспансии, император до поры до времени переложил данный вопрос на плечи старых языческих союзников — ободритов. Они тем самым образовали буферную зону в отношениях с датчанами и одновременно держали в страхе конкурирующие с ними славянские народы, прежде всего вильцев и лютицев.
ПАПА ЛЕВ III ПРИ ДВОРЕ СВОЕГО ПОКРОВИТЕЛЯ ИМПЕРАТОРА
В середине сентября Карл вернулся в Кёльн, где распустил свои отряды, после чего направился в Ахен, чтобы в Арденнах насладиться прелестями осенней охоты. Зиму не в последнюю очередь из-за теплых источников он провел в собственной резиденции. Однако в середине ноября до Карла дошла весть, что папа желает «где только возможно» отметить вместе с императором предстоящий праздник Рождества Христова. Святой отец высказал это пожелание в ответ на проявленную Карлом заинтересованность в экспертной оценке следующего вопроса. Дело в том, что годом ранее распространилось сообщение о том, что в Мантуе обнаружены капли крови Иисуса Христа. И Карл обратился к папе с просьбой выяснить, насколько достоверны эти слухи. Кровь Христова, присутствующая в евхаристии (в святых дарах), наряду с Его слезами считались в эпоху средневековья наиболее ценными мощами и воспринимались как «нечто избыточное, не причастное к Воскресению». Кровь Христова, смывающая грехи человечества и искупающая их, пользовалась особым почитанием именно на заключительном этапе средневековья, например, в Рейхенау или в Брюгге. Чудо Святой крови, особенно кровоточащие облатки, привлекало огромные толпы людей, например, в бранденбургский Вилснак.
Каким в 803 году было папское суждение о событиях в Мантуе, нам неизвестно. Зато имперские анналы свидетельствуют, что папа отвернулся от Рима и нанес визит своему покровителю. Не исключено, что положение Льва в Вечном городе вновь стало непрочным, по крайней мере на короткий период времени ему удалось застраховаться от непрекращающихся враждебных интриг противников. Итак, Карл не мог отказаться от почетного приглашения святого отца совместно отпраздновать Рождество Христово и со своей стороны пригласил Льва III снова побывать на землях франков. Испытывая почтение к папе, монарх отправил навстречу понтифику своего сына Карла. Местом встречи было избрано известное бургундское аббатство Сен-Морис в Валлисе. По настоянию своего отца будущий император прошел этим маршрутом почти полвека назад, обеспечивая торжественное сопровождение папы Стефана II (III).