Не вызывает сомнения исторически подтвержденный факт, что Бавария, герцоги которой своим достоинством были обязаны династии Меровингов, ощущала себя связанной с империей франков на правах ассоциированного внешнего дуката. Однако из генеалогических таблиц баварских аристократических родов, содержащихся в Законе племени примерно 750 года, следует, что Аги-лольфинги владели герцогством согласно наследственному праву. Отличие между назначением и наследственным правом вылилось в конфронтацию по вопросу о власти. Хотя аристократическая связь между внешним дукатом и королевством франков, возможно, еще не стерлась из памяти, переход королевского правления от Меровингов к династии мажордомов, Пипинидов и Арнульфингов, к так называемым Каролингам, вызвал в сознании Агилольфингов мысль о равенстве и, наверное, даже превосходстве по отношению к выскочкам. Такой взгляд не мог не повлиять на политико-правовой статус герцогства, тем более что в начале сороковых годов VIII столетия сложились определенные отношения (все обстоятельства которых неизвестны) между Гильтрудой, сестрой будущего первого короля новой династии, Пипином и герцогом Одилоном. Из хитросплетений этих отношений в качестве наследника и «вынырнул» Тассилон.
После смерти Гильтруды в 754 году Пипин представлял интересы осиротевшего племянника в связи с притязаниями Грифона, своего брата, родившегося от связи его отца Карла Мартелла со Свангильдой. Осуществлял ли мажордом опеку над появившимся на свет в 741 году сыном Гильтруды, нам неизвестно. В любом случае Тассилон как наследник в герцогстве занимал пре- стол за своим отцом. Присутствуя на общем сборе франкского воинства в 755 году и участвуя в первом походе Пипина против лангобардов год спустя, Тассилон проявил себя лояльным сторонником нового короля, который одновременно был его дядей.
Последующее время поначалу также не дает основания говорить о напряженности в отношениях между герцогом Агилольфингом и королем франков: Расплывчатая автономия Баварии соблюдается и после того, как Пипин распределяет королевскую власть между сыновьями Карлом и Карломаном, ибо Бавария в отличие от Алемании, Эльзаса и Аквитании не упоминается как объект в связи с разделом империи в 768 году. Значительность герцогского титула и во внешних отношениях, тем более по другую сторону альпийского гребня, получает в те годы подтверждение в результате бракосочетания Тассилона с дочерью короля лангобардов Дезидерия. Одновременно эти узы заставляют короля франков и папу задуматься о том, что единство взглядов обоих соседей таит потенциал скрытого конфликта для франко-римского союза. Поэтому вдова Пипина Бертрада не случайно пыталась ликвидировать этот очаг напряженности — в 767–770 годах ей удалось заключить союз между франками, баварцами и лангобардами как равноправными партнерами. Он должен был пойти на пользу прежде всего ее старшему сыну. Во имя этого альянса Карла заставили расстаться с супругой Гимильтрудой, магерью впоследствии вошедшего в историю Пипина Горбуна, и жениться на дочери Дезидерия. Таким образом преемник апостола Петра оказался в окружении зятьев враждебного ему короля Дезидерия, к которым наряду с Тассилоном принадлежал еще герцог Беневентский Арихиз. И вот теперь еще один из семейства франков вступил в эту изначально антиримскую коалицию, косвенно развалив тем самым пакт о дружбе между папами и новой династией. О том, как возмущенный и вместе с тем перепуганный Стефан III (IV) среагировал на эту смену политического курса, направленного исключительно против его интересов, мы уже писали выше.
Когда в 771 году умер юный брат Карла — Карломан, с трудом сколоченный союз развалился. Оказавшись вовлеченным в конфликт с магерью, Карл объявил о расторжении союза трех. Тассилон вел себя нейтрально, но сумел заручиться папской поддержкой. На Троицу 772 года в Риме Адриан I совершил помазание его старшего сына Теодора, что означало установление ду ховных уз с папским престолом. Если имя Теодор само по себе предполагало программу действий, вызывая ассоциации с исключительно удачливым и властным герцогом первой четверти VIII века, то папское восприемство от купели подчеркивало равенство сына по происхождению с потомками бывших франкских мажордомов, ставшими королями. Они еще ранее удостоились духовного родства с римским понтификом. Баварский герцог и король франков находились в одинаковом положении: по происхождению, родственным узам и возрасту, а также по миссионерско-политическим успехам и внешнеполитическим отношениям с папой и королем лангобардов. Вот только титулы у них разные.
Баварские соборы, особенно собрание дингольфингов, расценивали герцога вместе с сыном как соправителей с точки зрения влияния на церковь. Сенсационное основание Кремсмюн-стера неподалеку от баварско-славянского округа Траун замкнуло цепь герцогских монастырей в Баварии, от которых старалась не отставать и аристократия (например Бенедиктбойерн или Те-гернзее).
Даже после того как король в 774 году сверг Дезидерия и заточил его в монастырь, отношения между обоими кузенами — Карлом и Тассилоном ухудшились ненамного. Ведь баварские военные контингенты принимали участие в безуспешной и даже, может быть, нанесшей урон авторитету короля испанской авантюре 778 года. Политика Карла, как нам представляется, в основном осуществлялась размеренно. Король тщательно изучал складывающуюся ситуацию, взвешивая возможные шансы. Он неизменно помнил о поставленной цели, рационально учитывая конкретное в данный момент соотношение сил, которое по возможности пытался изменить в свою пользу, умело маневрируя живой силой и средствами в преддверии военных акций.
Примером таких разумных действий является завоевание королевства лангобардов, завершившееся быстро и относительно бескровно благодаря продуманному подходу. Фактические или потенциальные сторонники удостоились привилегий, а упрямые или вероятные противники лишились владений и отправились в ссылку.
До 781 года Бавария оставалась для Карла как бы нейтральной стороной его политики и лишь в предпоследнем десятилетии VIII столетия стала вызовом, по значимости не уступавшим «вхождению» Саксонии в состав государства франков.
С возобновлением духовного родства между королем франков и преемником апостола Петра в результате совершения обря- да крещения Карломана-Пипина и Людовика, а также торжественного возведения обоих сыновей в королевское достоинство в Италии и соответственно в Аквитании в 781 году в качестве «промежуточной власти», по выражению Бригитты Кастен, при сохранении верховного главенства отца, Карл решился пойти на определенную децентрализацию власти, которая наилучшим образом соответствовала возможностям управления и связи, а также территориальным размерам франко-лангобардской империи, В этом концепционном нововведении хотя и не озвученная, но де-факто обозначенная автономия герцогства Бавария оказывалась во все возрастающей степени в поле зрения политики Карла. Эта страна как задвижка перекрывала северные и южные альпийские перевалы, и в первую очередь перевал Бреннер. Таким образом, герцог контролировал долину реки Адидже вплоть до Больцано (в Тироле) и поэтому в любое время мог, объединившись с оппозиционно настроенными лангобардами, угрожать укреплению власти Карла.