Если присмотреться внимательнее, выбор слов и сам дух выраженного отказа — это как бы назидательный указательный палец правой руки. Бывший герцог отказывается от «роtestas» и «iustitia», а также от «res prorpietatis», которые причитались ему, его детям, сыновьям и дочерям, в силу закона (по праву) на территории Баварии. По сути дела, это не может быть герцогство. Каким образом особенно его дочери могли выдвигать на это претензии в силу закона? Скорее всего речь идет о правовых притязаниях и в первую очередь о собственных владениях семьи герцога на землях дуката. Возможно, это и разного рода привилегии, например право на владение церковью, недвижимость или оружие, драгоценности, благородные металлы, домашняя утварь Аги-лольфингов, которые после отчуждения от герцогства и герцогского владения причитались детям обоего пола в качестве наследства. Ведь в 788 году не было принято никакого решения о собственности в частном (индивидуальном) владении и о герцогском владении. Тогда речь шла исключительно о будущем дуката и о судьбе семьи герцога.
Решениям Карла в частной сфере, по мнению современников, и в первую очередь баварской знати, была присуща определенная юридическая нечеткость, которую следовало устранить. Этот недостаток и ликвидировали, организовав публичный отказ ото всех привилегий и всех видов недвижимости вместе со средствами транспорта бывшего герцога и его детей обоего пола. При необходимости можно было в любой момент вернуться к решению представительного собора, которое было изготовлено в трех экземплярах. Характерно, что не упоминается вдова Тассилона — Лютперга. Предположительно, она не имела никаких притязаний на наследство — только на свою вдовью часть, но это не стало предметом разговора, ибо как «подстрекательница ко всем злым делам» она тоже подверглась высылке.
Так было покончено с «секулярным противоречием» (по выражению Рудольфа Шиффера) между Агилольфингами и Каролингами. Победила, разумеется, власть, однако в рамках действующего права, которое, кроме приговора, ликвидации герцогства и высылки семьи, сделало необходимым еще частный отказ герцога от имени его ни в чем не повинных детей от их наследственной доли, о чем он заявил добровольно, хотя можно представить, какой нажим был оказан со стороны участников Франкфуртского собора.
Впрочем, как осторожно действовал Карл, перестраивал структуру властных отношений в Баварии, и учитывал самостоятельность дуката, а также права и влиятельность семьи герцога, видно на следующем примере. Хотя герцогское достоинство как инстанция между королевством франков и графами, его представителями, было упразднено, тем не менее Герольд, скорее всего швабский Агилольфинг и брат покойной Гильдегарды, то есть зять Карла, стал префектом этих земель. Кроме того, после кончины Карла как в 814 году, так и в 817 году на основании Оrdinato imperii Людовика Благочестивого Бавария была отдана под управление одного из королевских сыновей.
Начиная с 794 года Тассилон с семьей окончательно исчез из поля зрения историков. О бывшем герцоге напоминает разве что названный в его честь известный бокал (Таssilokelch), находящийся в его последней крупной духовной обители — монастыре Кремсмюнстер. Как начертано на бокале — «Тассилон — сильный герцог». Одна строчка посвящается и его супруге- «Лютперга, королевский отросток».
БУДУЩИЙ ПРОТИВНИК НА ЮГО-ВОСТОКЕ: АВАРЫ
Когда еще только намечалось смещение Тассилона, на границах государства франков, если рассматривать Баварию уже как составную часть будущей империи, назревали военные столкновения. В Южной Италии патриций Сицилии предпринял вторжение в Беневентское герцогство, в ходе которого назначенный незадолго до того Карлом герцог Гримоальд вместе со старым союзником короля франков — герцогом Сполето Гильдебрандом — дал бой в Калабрии грекам. При этом, по некоторым данным, враг понес большие потери. Победители вернулись в лагерь с богатой добычей и немалым количеством пленных. Таким образом, политика реванша, которую Восточный Рим попробовал проводить военными средствами, пока закончилась неудачей. Все это происходило на глазах у королевского эмиссара Ви-нигиза. Он во главе немногочисленного отряда переправился через Альпы для общего надзора и контроля над еще не испытанным в деле герцогом Беневенто. Этот Винигиз, еще один эксперт по итальянским делам, стал преемником скончавшегося в 788 году Гильдебранда в качестве дюка герцогства Сполето, которое, таким образом, после переходного периода целиком вошло в государство франков. О том, были ли учтены папские притязания, нам ничего не известно.
Об участии короля Пипина в событиях в Беневенто речи не идет. Это, безусловно, объясняется, во-первых, концепцией его отца о первоочередной консолидации Италийского королевства в границах, установленных в 781 и 787 годах, и о решении внешнеполитических проблем, связанных с Византией; а второй причиной являлось стягивание итало-лангобардского войска на северо-восточных границах империи. Именно авары, являясь союзниками Тассилона, вторгались и во Фриуль и в Баварию. Авары, которых еще недавно именовали «неизвестным народом», пришли из внутриазиатских степей и начиная со второй половины VI века стали селиться в районе Карпат. Авары жили на северо-западной границе Византийской империи, а на западе продвинулись до Энса, правого притока Дуная. Регион между этой пограничной рекой и Венским лесом был пустошью, поэтому поселений в строгом смысле слова здесь не существовало. Они располагались к востоку от этих земель, что подтвердили результаты археологических раскопок.
Закат империи гепидов в 566 году и уход лангобардов из Паннонии предопределили могущество Аварского ханства на Балканах, превратив Византию в данника. Из этого возникли мифические богатства «круга», которые по большей части попали в руки франков. Знания о внутриполитических отношениях в этом регионе на стыке Восток — Запад мы черпаем исключительно из греческих источников, а также из свидетельств лангобардско-франкских авторов. Представление об экономическом, социальном и общекультурном окружении дают археологические раскопки. Авары вели кочевой образ жизни и поэтому были тесно связаны с лошадьми. Судя по всему, они находились на стадии перехода к аграрному способу хозяйствования. Благодаря существовавшей у них давней военной традиции Запад воспринял от аваров, а потом распространил главным образом через лангобардов в качестве военного снаряжения пластинчатую кольчугу и еще скорее всего стремя, а также разные формы уздечек.
Оседлость, «славянизация» и насильственный распад ханства привели к значительному ослаблению боевого потенциала и его воинственной энергетики. Огромная империя, оказавшаяся, несмотря на свою славу, колоссом на глиняных ногах, почти без сопротивления уступила давлению франков, по крайней мере без столкновения в открытом бою. Так или иначе еще при жизни Карла история аваров завершается. Причиной заката называют запоздалую трансформацию старых социальных и властных структур в новое средневековое общество, где церковь играла одну из важных ролей. В противовес им мадьяры в X веке приняли христианство и вошли вместе с соседями — поляками и богемцами (чехами) в состав западной цивилизации. В союзе с Римом они стали неотъемлемым элементом формировавшихся в ту пору западных стран, так называемой западной культуры.
Немаловажной причиной политического регресса империи аваров, проявившегося в распаде ханства, был сам характер торговых связей, привязанных прежде всего к руслам рек и прибрежным зонам. В этой связи напрашивается вопрос, не собирался ли Карл своим явно преждевременным проектом объединения речных систем Рейна, Майна и Дуная с помощью канала обеспечить не только перевозку войск по воде, но и наладить с его помощью торговые отношения с Византией в пределах Юго-Восточной Европы. Об этом остается только гадать; проект, как известно, закончился неудачей, вместе с ним оказались несостоятельными и возможные последствия.
Как и при распаде властных структур в Северной и Центральной Италии, гибелью ханства воспользовался король франков. После первых же военных столкновений ему удалось расчленить еще остававшиеся властные образования путем договоренности с отдельными влиятельными лицами. Контакты королевского двора с восточными соседями наметились уже в 782 году, когда на имперское собрание в Липпспринге прибыли эмиссары хана и еще одного из вождей, чтобы «обсудить мир», возможно, в целях достижения согласия о статусе никем не заселенной пустынной местности между рекой Энс и Венским лесом. Переговоры ни к чему не привели.