Молодой, компетентный, но отнюдь не самый блестящий хирург университетского госпиталя склонился над прикрытым до пояса тельцем женщины-карлика с посеревшим лицом. Кровь у пострадавшей удалось остановить ещё в амбулансе, значит, сонная артерия не задета. Скорее всего, повреждены только дыхательные пути или нервные узлы. Если он протянет с началом операции ещё несколько минут, то она, несомненно, умрёт, и ассистирующие коллеги вряд ли смогут что-нибудь доказать. Антуан Алегарт, так звали хирурга, в руках которого находилась в эти минуты жизнь карлицы, долго натягивал резиновые перчатки. Он являлся сторонником правой националистической партии и питал тайную ненависть к левым политикам, считая их продажными, презренными в своём лицемерном словоблудии демагогами. Жизнь Режин Лёбек, уродливой бесстыдной стяжательницы, предательницы дела фламандского национализма, висела на волоске. В последний момент Антуан Алегарт всё-таки струсил, и благодаря его безвольным усилиям Режин Лёбек осталась в живых.
Когда из реанимационного зала вывезли кровать с низкой посадкой, обвешанную пульсирующими электронными датчиками, Жан-Пьер, старший советник Режин, статный седогривый мужчина в белой рубашке и тёмно-синем костюме, отвернулся к стене, сморщил лицо в болезненной гримасе и утёр ладонью застывшую на щеке одинокую слезу. Он только что проиграл пари чернокожему водителю-телохранителю Мохаммеду Аинбуомвану на десять тысяч евро. Их непосредственная работодательница, «малышка Режиночка», наперекор судьбе выкарабкалась с того света.
Через три недели Режин Лёбек выписали из больницы. Она вновь вступила в полномочия министра интеграции. В телевизионных новостях и на страницах газет снова замелькало лицо Режин. Отныне она держала голову с видимым наклоном влево. Её круглые фарфоровые глаза щетинились ещё более холодным блеском, и от этого всё, что она говорила, пучась взглядом в телевизионную камеру, звучало ещё более убедительно. На диаграммах популярности ведущих политиков среди пяти-шести разноцветных змеек светло-коричневая кривая Режин Лёбек и её небольшой партии неумолимо поползла наверх. Коллеги по правящему кабинету (один туз, двадцать пять валетов, семь дам всех известных мастей), сто двенадцать советников, видели теперь перед собой другую Режин — самонадеянную, заносчивую, спесивую «жёсткую тётку», уверенную в своей неуязвимости. Она рассчитывала, что, как генерал, вернувшийся с войны хромым и одноглазым, отныне она сможет положиться на народную любовь и неприкосновенность своего высокого поста.
Неожиданно для приближённых к правительству аналитиков Режин Лёбек удалось потеснить триумвират христианских демократов, традиционных социалистов и свободных либералов при обсуждении бюджета страны на следующий год и протолкнуть финансирование новой программы борьбы с поднимающими голову крайне правыми. Она выбила дополнительные средства для своего министерства. Миллионы евро выделялись на организацию многочисленных мультикультурных утренников и полдников, культурно-танцевальных и гастрономических фиест в целях наведения мостов между местным и иноземным населением и их слияния в одну дружную весёлую компанию. Вдобавок Режин Лёбек добилась финансирования амбициозного проекта выискивания научных, прежде всего социологических, обоснований пользы цветного и культурно-религиозного «разноображивания» населения. Левые, постмарксистские интеллектуалы уже давно носились с этой идеей, подсказанной, как им казалось, самой объективной реальностью, но только Режин взяла на себя смелость и выработала чёткую политику финансирования социологических исследований. Исследования выполнялись на заказ, незамедлительно обрастали пространными теориями и сразу использовались в качестве новейшего идеологического оружия. Неожиданно щедрое для несведущих финансирование дела глобального мультикультурализма предусматривало поэтапное выделение средств, которые могли быть заморожены или вовсе остановлены в любое время. Последнее слово оставалось за Режин и её советниками.
Наступил день парламентских прений по принятию бюджета. С самого начала дебатов одиозный лидер крайне правой оппозиционной партии и два его помощника позволили себе несколько необычайно резких выпадов в адрес премьер-министра и его коалиционного правительства. После недавней регуляризации десятков тысяч нелегалов подобные действия оппозиции были предсказуемы и даже в некоторой степени желательны для здорового демократического процесса. Никто не мешал им выговориться, но эти неотёсанные хамы, эти разбрасыватели навоза, ни разу не допущенные в правительственные коалиции, в которых перебывали все партии, включая даже партию защиты зверей и партию всеобщей дешевизны, превзошли на этот раз самих себя.