—Што ты там сабе намудрагелиіла? У мяне на цябе Іншыя планы. Ночка у мяне сёння асаблівая. Акот! Патрэбна дапамога. Усе павінны застацца жывымі. А я адзін. Рук не хапае. Цяпера нас двое і ўсе павінна атрымацца.
— Окот?!
Эвелина задохнулась от возмущения
— Я должна принимать окот? Это когда родятся животные всякие? В хлеву! В дерьме! На мне костюм от Версачи.
Она надвигалась на коротышку, готовая придушить его.
— Что же я не задавила тебя там на дороге, мелкий аферист?
— Ціха, дамачка. У мяне вымушаныя цяжкасці. Дапаможыце — і я вас адпушчу. Але Божа збав, калі будзеце паводіць сабе не так, як я хачу.
— И что ты мне можешь сделать? — с вызовом спросила она.
— Вы не ўяўляеце на што я здольны, — насупил брови коротышка. — Скідываце свой Версачы і надягайце халат. Ён сцярыльны. І хутчэй, каб не пришлось мне падганяць вас пякучкой.
Карлик показал ей электрошокер. Он очень странно смотрелся в его короткопалой руке с широкими короткими ногтями и ужасного вида заусенцами.
— Я магу пераўтварацца ў злобнага карліка.
— Ха! Будто сейчас я не вижу перед собой злобного карлика!
Халат был огромен и сшит по старому образцу, без пуговиц, с завязками на спине. — А мое имя — КазимІр.
Эвелина фыркнула и будто подразнила:
— Казими-и-и-р. Казик!
— Ну так што? — вроде обиделся он. — Цыпа якая, мяркую Анжелой, Ілонай або Эвелиной назвали, каб выпендрыцца дзеля Версачы. Гы? Пры гэтым фамилія будзе накшталт Лапата, ці Сухадрышчанка. Ведаў я адну Анжэлу Кручок. Уся прыгажосць у гэтай дзяўчыны схавалася ў імя.
— Меня Екатериной Васильевной зовут,— вдруг неожиданно для себя отозвалась
Эвелина.
— От и добра. Час настаў, Каця!
Он дёрнул её за полу длинноватого халата, заставив повернуться, и стал завязывать на бантик длинные завязки на уровне ягодиц. Выше он достать не мог.
— Стань бліжэй да койки — трэба завязаць на спіне.
Он сбросил резиновые сапоги и ловко забрался на кровать, чтобы быть повыше.
— От, цяперака будзешь маім асістэнтам! Засталося толькі зрэзаць кіпці!
— Кипти — это я, полагаю, ногти. Мой маникюр не подходит для окота?
— Не, не падыходіць.
— Я не буду этого делать!
— Ну, дык я сам зраблю! Спачатку шокерам, потым звяжу, потым вазьму авечыя нажніцы і адрэжу па паўпальца разам з кіпцямі.
Карлик протянул ей маленькие, немножко тронутые ржавчиной ножнички.
-- Зразай да карэньчыка.
Эвелина фыркнула: теперь ситуация её забавляла. Она с любопытством смотрела, как маленький фермер надевал такой же халат.
Длинные рукава халата свисали до пола. Казимир протянул к Эвелине руки, и она догадалась завернуть ему манжеты. Полы пришлось укоротить ножницами.
Окот
Вот это была ночь! Яркие лампы в хлеву освещали идеальный порядок и восемь коз, которые метались блея по небольшому пространству. События уплотнялись с каждой минутой. Эвелина едва успевала выполнять короткие указания: принести-унести, подать— убрать. С ужасом смотрела, как животные кричали от боли и умолкали, когда на подстилке появлялось нечто омерзительное на вид с безжизненного вида козлёнком. Его надо было освободить от сизого пузыря, заставить дышать, обтереть. Некоторых козы облизывали народившихся детей сами. Через пару минут она уже знала, что пуповину надо обрезать на расстоянии трёх пальцев, а козу после окота напоить тёплой сладкой водой.
Руки её выглядели ужасно -- выпачканные йодом, после обработок пуповины, с коротко обрезанными ногтями с ярким, оставшимся от прежнего лоска, лаком. Колготки снять она не догадалась, и теперь их украшали поехавшие дорожки спущенных петель.
Хотелось принять душ и невыносимо зевалось. Ей казалось все кошмарным сном. Она вытирала народившихся козлят и краем глаз наблюдала за маленьким человечком, который успевал делать тысячу дел. Он спешил убрать последы, нянькался со слабенькими малышами, прочищал им рот, дул им в нос, подстилал свежую солому, подсовывал уставшим рогатым мамашам сладкую воду. Кому-то требовалась стимуляция, и он ловко заправлял шприц лекарством. При этом он всё время что-то приговаривал тихим и ласковым голосом, успокаивая рожениц.
« А он может выглядеть очень милым» — подумала Эвелина и тут же вздрогнула от окрика:
— Не спаць! Подсобляй, калІ баба разумная.
Бабой её никто никогда не называл даже в страшных снах. Но Эвелина почему-то не обиделась, а стала доказывать, что она «разумная». Карлик возился с тройняшками, а рядом начался окот у молодой козочки. Козлёнок родился быстро, коза его облизала. Малыш сам дышал. Потом появился ещё один. Эвелина, превозмогая ужас и отвращение,[ помогла ему сделать первый глоток воздуха. Пришлось взять на руки вялое безжизненное тельце, прочистить малышу рот. Как там делал этот Казик? Вдыхал жизнь! Она тоже дунула в вялую мордочку, и козлёнок подал голос. Она растёрла его полотенцем. Его брат уже стоял рядом на ножках и пытался найти молоко.