Эвелина отметила, что ещё никогда в жизни у неё не было такого позитивного настроения, как в этом сарае. Она села на солому рядом с разродившейся козой и обняла уже высохшего козлёнка, который был похож на живую игрушку с красивой, слегка курчавившейся шерстью. Эвелина жаждала похвалы. Ведь она всегда её получала за любое дело, которе выполняла.
Эй, сяброўка Версачы, што расселася, як рапуха! Няси сюды унь той пакет.
Коза, над которой он стоял, натужно хрипела. Карлик ласково разговаривал с ней, гладил живот, лез под хвост. Коза жалобно вскрикивала.
— Она не сдохнет?
— Не каркай! Хадзі ближэй. У цябе далонь больш вузкая і пальцы даўжэйшыя. Злажы ix лодачкай, увайдзі ўрадавыя пуці, перавярні казлёнка. Напраў яго капытца на выхад.
— Я под хвост козе не полезу!
— Казляці ляжыць папярок. Калі не дапамагчы парадзіхе — здохнуць і каза, і яе прыплод. А у яе жываце не адзін дзіценак схаваўся. Давай, дапамагай. Можа у цябе выйдзе. А то прыйдзецца зарэзаць. Ды не цябе, дурница, а казу.
Эвелина присмотрелась к его измученному почерневшему лицу со щетиной, оно совсем не сочеталось с коротким уродливым телом, будто приставленным от другого человека. Глаза у карлика были пронзительно голубые. Глаза уставшего человека, который просил о помощи. Она посчитала до десяти, как делала это в особых ситуациях, когда надо было принять неожиданное решение. И она его приняла.
--Ты яго трохі адпІхні, каб было месца для развароту. Потым так ласкавенько паспрабуй...
Коза мучилась и мучилась Эвелина. Рука скользила, ничего не получалось.
-- Не хвалюся, я побач стаю і паказваю табе, ось так далонь павярні і дапамагай калі ідзе патуга.
Эвелина вспомнила про свои ногти. Конечно, он был прав. Их следовало обрезать. Внезапно она ясно почувствовала ножки козлёнка с пригнутой к ним головой и неясное, но точное движение вдруг разрешило ситуацию. Козлёнок легко вышел. И он был живой! Карлик подвинул обессилевшей козе миску с разведённой патокой.
-- Ну, Кацька, я не зра вышаў да цябе на той дарозе!
-- Что за фамильярность! -- рассердилась Эвелина.
Она хотела что-то ещё добавить, но коза родила ещё одного и ей надо было помочь. Третьего принял Казик.Осмотрев малышей, он сплюнул:
—Усе казлы. ТолькІ на мяса.
— Жесть!
— Чаго ты румзаеш? Гэта жыццё.
— Не режь, я их выкуплю!
— Гэтую тройню, альбо усІх дзевяцёра? І што ж ты з імі станеш рабіць? Яны ж хутка вырастуць ў ванючых казлоў. Я не супраціў, а цяпер бяры вядерца. Мамак раздаіць трэба.
Так императрица научилась доить коз.
В пять утра она не раздеваясь без сил упала на деревянную кровать и провалилась в чудовищные сновидения.
В последней командировке за Эвелиной активно ухаживал шестидесятилетний Клаус Кранц, вдовец с очень положительными характеристиками. Клеился назойливо и упорно. На прощальном банкете взял с неё слово, что Эвелина задержится на пару дней, а он покажет ей свой дом и скакунов.
Она быстро устала от впечатлений. За бугром моргнёшь кому не следовало — вылетишь с должности. Эвелина была патриоткой, преданной государственной системе. Да и что этому дедуле моргать, смешно же! Просто была вежливой, а он прислал за ней машину.
Клаус демонстрировал свои умения: террасу сделал сам, веранда с витражами — его проект, маленький водоём с оранжевыми рыбками — устроил собственноручно. Рыбки ей понравились. Поздний обед был великолепен. Прекрасное вино, жаркое из фазана, мороженное из тропических фруктов. Но она все время была в напряжении — еда не ко времени, вино показалось кислым, жареный фазан был против её диеты, а радушие хозяина казалось навязчивым. После еды нестерпимо захотелось спать. Она устроилась в уютном кресле возле камина и закрыла глаза. Очнулась от неприятного чувства, что её разглядывают. Это Клаус таращил на неё свои белесые выпуклые глаза под кустистыми бровями.
Он держал в руках красную коробочку — начало всех серьёзных разговоров о любви и свадьбе. Он хотел, чтобы Эвелина примерила колечко. Гостья отшутилась, что у неё на золото аллергия.