- Ни с чего... - пробормотал Номура и спросил: - Твой видоискатель успел снять "туриста"?
- Да где там! Я был мокрый по уши, никакой картинки не получилось.
На всякий случай мы проверили. Я оказался прав: сквозь мокрый визор гомоида и от Номуры не отличить.
- Надо было в инфракрасном фиксировать, - предположил Номура.
- Черт... забыл! - Я действительно забыл про тепловизор - он сигналит, если в пределах установленного радиуса появляется кто-либо теплокровный. Включил - кроме нас двоих, никого не было. И то хорошо.
- Почему не выпускают пещерных биороботов, таскали бы за нас оборудование, - вздохнул я.
- Так, как идем мы, ходят только любители острых ощущений. Ради них никто роботов конструировать не станет, - спокойно ответил Номура.
- А как ходят те, кто не любит острых ощущений? - поинтересовался я.
- Сначала чистят дорогу лазером - потом идут...
Едва скрываемая агрессия чувствовалась в его ответе. Наверное, впервые за все то время, что я его знаю, Номура не смог сдержать своих чувств. Я ткнул ногой лежавший рядом импульсный излучатель.
~~ Наш, кроме обвала, ничего не вызовет.
- Это правда, - согласился Номура, - в пещерах нужен не импульсный, а постоянный, высокоэнергетический...
После двадцатиминутного отдыха мы снова двинулись в путь. Очередные три часа пути длились вечность. После того как я едва не свалился в трешинный колодец, Номура сказал, что на сегодня достаточно, и мы расположились на ночлег. Спать хотелось жутко, но ложиться сразу обоим было бы рискованно. Решили спать по очереди. Я первым забрался в спальный мешок, а Номура остался дежурить - через четыре часа я должен буду его сменить. Но не успел я сомкнуть глаз, как сработал сигнал тепловизора. Первым делом я схватился за бластер. Номура вел себя более хладнокровно: лучом прожектора он стал обшаривать то боковое ответвление, где, согласно тепловизору, пряталось неизвестное существо. Если честно, я не надеялся кого-либо увидеть - здешние обитатели не стали бы беспечно ждать, пока их сначала обнаружат, потом подстрелят. Но я ошибся. Уже через несколько секунд луч прожектора выхватил замершего у стены вапролока. Он выглядел несколько ошарашенным и, трясясь от страха, щурил на нас маленькие подслеповатые глазки. Пока я раздумывал, не стоит ли в него пальнуть, вапролок пришел в себя и спешно ретировался.
Мы перекинулись парой фраз насчет того, годятся ли вапролоки на жаркое, затем Номура снова занял свой пост, а я сделал вторую попытку уснуть. Но не прошло и получаса, как тепловизор снова засигналил и предыдущий сценарий повторился во всех подробностях.
- Нет, так не годится, - сказал я, - они не дадут нам поспать.
- Что ты предлагаешь?
- Выключи звуковой сигнал и следи за экраном.
- Ладно, - нехотя согласился Номура. На этот раз я действительно уснул.
Такое бывает перед самым пробуждением - нечасто, но бывает. Сон как бы возвращает тебя в то место, откуда он начал свое путешествие. Снова стены в замерших потеках, блики от прожектора, затейливый рисунок из разноцветных прожилок под самым сводом, но глаза закрыты и все, что ты видишь - не более чем последнее воспоминание, точнее, отпечаток того образа, что запечатлел твой мозг перед тем, как сон сомкнул глаза. Я чувствовал чей-то взгляд, чье-то неуловимое присутствие. Смотревший стоял прямо надо мною, но я никого не видел. То есть я видел все тот же свод пещеры. В такие минуты мозг непонятно как работает. Я понимал, что уже не сплю и что глаза закрыты. Чувство тревоги все возрастало. Сон улетучился окончательно и интуитивное ощущение, что некто буквально склонился надо мной, переросло в уверенность. Я все еще боялся открыть глаза - пусть тот неизвестный думает, что я сплю. Вспомнил, где лежит оружие. Просчитал, как легче и быстрее до него добраться. Все остальное я делал одновременно: открыл глаза, нащупал бластер, а указательный палец начал сгибать еще до того, как рукоятка оказалась в моей руке. Кто-то сказал, что мгновение - это не движение век это удар сердца. Наверное, все произошло между двумя ударами моего сердца мелькнуло в полуметре надо мной желтое изможденное лицо под серым высоким капюшоном, затем - вспышка света и грохот сорвавшегося сталактита, падая, он чуть не пригвоздил меня к спальному мешку. Со вторым ударом сердца я был уже на ногах, точнее, на коленях - на ноги я встать не смог - они затекли во время сна. Сделал несколько выстрелов в пустоту. Номура, не понимая, что происходит, с ожесточением поливал из импульсного лазера темную полость как назло, прожектор светил совсем в другую сторону, а спаренного с лазером фонаря явно не хватало, чтобы разогнать тьму. Как потом выяснилось, он стрелял просто туда же, куда и я, вслепую. Мы взглянули друг на друга, убедились, что оба живы и здоровы, если не считать, конечно, легкого помрачения рассудка. Только после этого одновременно прекратили стрельбу. Пещеру заволокло дымом и гарью.
- Т-ты ч-чего? - спросил он, слегка заикаясь.
- Да так, ничего - кошмар приснился, - ответил я - А ты заснул?
Зря спросил - и так ясно, что, отключив звуковую сигнализацию, Номура благополучно уснул.
- Н-нет, н-не знаю. - Номуре было стыдно, и я не стал усугублять.
- Ладно, бывает... Я его видел.
- Кого?
- Туриста... если он тут один такой.
- Давай посмотрим, может, что-нибудь записалось, - предложил он.
- Сначала взглянем, вдруг попали, - возразил я безо всякой, впрочем, надежды.
Как и следовало ожидать, никаких поверженных врагов мы не обнаружили. Оплавленные осколки горной породы были единственными нашими трофеями. Стали просматривать запись. Аппаратура в отличие от Номуры не спала - она ясно зафиксировала приближение теплокровного существа, очертаниями похожего на человека. Существо приблизилось сначала к Номуре, потом - ко мне. На видеокамеру попал край балахона, капюшон, затем, всего на секунду, стало видно лицо "туриста", но лишь наполовину. Что не скрыл капюшон, скрыла тень от него. Поэтому ничего нового по сравнению с тем, что я уже видел, не записалось. Но и по такому неясному изображению комлог способен смоделировать приблизительный портрет гомоида. В итоге у нас получился мужчина средних лет, изможденный, как после продолжительной тяжелой болезни или голодовки. Острый нос с горбинкой, узкие скулы, кожа тонкая и желтая, как пергамент. С глазами комлог ничего не смог сделать - все те же глубокие глазницы, и больше - ничего.